И сразу почувствовала, как пальцы ног сжимаются и разжимаются. Я выдохнула и, выхватив у нее стакан, принялась пить жадными глотками, через боль в горле, жжение в груди. В голове становилось все светлее и светлее.

— Что с твоими ногами, Вики, - Елена подняла одеяло и тронула меня за колено.

— Все хорошо. Приснилось что-то страшное, - отдышавшись, ответила я. - Позовите Лео, прошу. Я так переживала весь день.

— Вики, ты в постели уже пятые сутки, - ответила Елена, и я замерла.

— Пятые?

— Да. Всю ночь ты пролежала в лагере у Роулинса. На складе, где хранилась взрывчатка, был взрыв.

— Никто не погиб? – наперед думая о том, как это мог перенести Лео, спросила я. Лично я никого почти не знала и, конечно, не хотела жертв. Но больше всего боялась, что Лео взвалит всю вину на себя.

— Нет. Есть раненые, но все уже пришли в себя. А ты… не приходила в себя первые дни. Мы выехали из Бостона, как только узнали о взрыве. Той же ночью…

— Позовите Лео, прошу вас, - умоляла я, не слушая рассказа.

— Он еще не может встать, но с ним все хорошо, - достаточно бодро ответила Елена и попыталась изобразить улыбку.

Я откинула одеяло, села и, борясь с головокружением, попыталась спустить ноги на пол.

— Нет, нет, милая, сначала ты наберешься сил. Ты лежала там всю ночь, насквозь мокрая, без сознания, с распахнутой ветром дверью. Я молилась возле тебя, - Елена вдруг сдулась, как шарик: плечи ее опустились, уголки губ устремились вниз, вычерчивая морщины вокруг губ, зрачки замерли. Она опустила руки и горько заплакала, навалившись плечом на меня.

— Елена, милая, досталось же вам, - я обняла ее и опустилась головой на подушку. Так мы лежали несколько минут. Она рыдала навзрыд, а я гладила ее дрожащие худенькие плечи, так похожие на бабушкины, и сама плакала молча. Я плакала от радости, что Лео жив. Мне было плевать на все остальное. Эти страшные моменты, когда я просыпалась в горячке и память, словно на мое растерзание, подкидывала мне воспоминания о беде, минули.

— Вижу, вы уже пришли в себя, - бодрый голос мистера Лоуренса-старшего заставил нас собраться, проглотить слезы и улыбнуться, - Так плакать могут только выздоравливающие. Как ты, девочка? – мой свекор тоже выглядел не таким, как я привыкла его видеть. Он вдруг постарел, как-то осунулся, стал равен своим годам.

— Вы правы, я прекрасно выспалась и готова навестить Лео. Хоть вы расскажите мне о нем. Прошу вас, мистер Лоуренс. То, что я представляю сейчас, вероятно, много хуже того, что есть на самом деле? Он был на складе во время взрыва? – я тараторила как заведенная, плюнув на то, что горло горит так, будто в него залили спирт и подожгли.

— Он спит. На руку и грудь наложили швы, а вот с ногой придется еще повозиться. Но он держится молодцом. Все время спрашивал о тебе.