Если это так готовят невест, то я бы готовилась и готовилась, но нет, всё не так.

Вы знаете, что такое боль? Вы не знаете, что такое боль! Лишь тот, кому на кожу шлёпают щедрую ложку тягучей карамели, а затем нещадно её сдирают вместе с «пушком», знает, что такое боль!

Они не оставили на мне ни одного крохотного сантиметра волос! Забрались даже в те места, в которые я сама-то никогда не забиралась! Стыдно вспоминать, что они со мной вытворяли.

После жестокой борьбы с «пушистостью» меня шёркают, скрабируют, растирают чем-то сильно пахнущим и жирным, снова скрабируют, и так по кругу, я сбиваюсь со счёта, сколько раз это происходит.

Первых двух женщин сменяют вторые. Настаёт черёд ногтей, бровей и волос. Это хотя бы не больно… ай! Если не считать выдирания бровей.

Под конец появляется асса Розария с пергаментным свёртком в руках.

– Ну-ка, надень.

Меня заворачивают в нежно-персиковый саронг, расшитый блестящей нитью. На руках защёлкиваются золотые браслеты. Не настоящие, конечно же, но со стороны и не отличишь.

Когда мне позволяют посмотреть на себя в зеркало, я прижимаю ладони ко рту: не узнаю себя. Не может эта красавица быть мной!

Веду ладонью по гладкой ткани саронга. Никогда у меня не было такого шикарного платья."

"Касаюсь пальчиками с аккуратными ноготочками браслетов на запястьях. При каждом движении рукой те издают приятный звякающий звук. Звук роскоши и сытой жизни. Прислуга не носит браслеты, только знатные ассы.

Подведённые чёрным глаза сверкают и полны влаги: я взволнована. Пропускаю сквозь пальцы свои волосы, которые рассыпались по плечам пышными блестящими локонами.

– Не порти причёску! – тут же бьёт меня по рукам асса Розалия. – Идём, нам пора, и так здесь проторчали дольше положенного.

Она грубо хватает меня за руку и подталкивает к выходу.

– Спасибо! – бросаю на ходу женщинам, которые сотворили со мной всю эту красоту.

Те смыкают ладони возле губ и почтительно кланяются.

– Ну, вот, совсем другое дело, – удовлетворённо кивает асса Розалия, когда я забираюсь в коляску.

Даже Арам застыл на месте и беззастенчиво пялится на меня, пока не получает нагоняй от хозяйки.

Дорога до дома кажется быстрой. Добираемся до него уже по темноте. Рядом с домом стоят два чужих экипажа. Один из них я узнаю: это изрядно потрёпанная коляска поверенного в делах. Второй светло-серый, идеально чистый, с незнакомым гербом на двери.

– Запрись в своей комнате, – приказывает асса Розалия, когда мы спускаемся с коляски. – И не показывайся. Можешь на кухне со слугами поболтать напоследок. Только не вздумай мне там работать, а то я тебя знаю, мигом опять угробишь себе руки. Поняла меня?

– Да, асса Розалия, – киваю в ответ.

– Ну, всё, иди.