– Что, не так? – уточняю, начиная злиться. Сколько можно делать из меня идиота. Достали, ей-богу!

– Не муж он ей, а отчим.

Вот это поворот. Застываю на пару секунд, пытаясь принять новую реальность. Все-таки обманула нимфа, но зачем? Легкий ступор быстро проходит, и просыпается желание докопаться до истины.

– А дети?

– То братья ее, а Васька их отец.

– Все интересней и интересней… – бормочу себе под нос. Все, наконец, становится на свои места. Только вот до сих пор неясно, зачем было сочинять всю эту чушь? Меня, что ли, боится? Так я вроде как и не претендую ни на руку, ни на сердце.

Сказала бы сразу, что не нравлюсь, и дело с концом.

– Ох, молодежь, – вздыхает тетя Валя. – Заходи, чаю налью и все расскажу.

На автомате иду за ней в дом и сажусь за стол. Нужно ли мне знать это «все»? Не уверен, но отчего-то все же не ухожу. На столе появляются две чашки чая и баранки. Аппетита нет, но я зачем-то закидываю одну баранку в рот.

– Так что там с Лидой? – напоминаю о незаконченном разговоре. Раз уж пришел, надо все же послушать.

– Нетерпеливый какой, – хмыкает Валентина Васильевна, усаживается напротив меня и наливает чай в блюдце.

 – Как-то мать Лиды, Катерина, привела в дом мужика. Вроде статный, работящий, все у них клеилось. Двоих пацанов вот родили. А потом заболела она сильно, – шумно отхлебывает из блюдца и довольно щурится. – Медицина у нас тут никакая, пока диагноз поставили, уже поздно было. Сгорела Катерина буквально за месяц. Так и похоронили. А Васька как запил с горя, так и продолжает по сей день. Дети легли на плечи Лиды целиком и полностью. Она их и содержит, и воспитывает, считай, как мамка."

"Сижу немного оглушенный, поражаясь силе и несгибаемой воли этой девушки.

Разве так бывает? Она сама еще была ребенком. Многое в ее поведении проясняется. Лида, как волчонок, огрызается и защищается, даже когда это совершенно не нужно.

– Вот это история… – выдавливаю из себя и тру лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. – Сколько ей лет-то? Молодая же совсем…

– Когда матери не стало, Лида как раз последний класс оканчивала, – охотно делится старушка, неспешно попивая чай. – С золотой медалью между прочим. Неглупая девчонка-то. Только вот поступить никуда не смогла, с детьми сидеть-то некому.

У них же больше нет никого.

– Как давно это было? – хмурюсь я, пытаясь высчитать возраст.

– Так года три уж как.

– А Василий этот?

Он же отец. Неужели наплевать на собственных детей? Дикость какая-то.

– Куда ж ему деваться? – Валентина Васильевна закатывает глаза. – Присосался, как клещ, и изводит девочку. Сидит на ее шее, еще и нервы мотает, гад. А она и сделать с ним ничего не может, дети-то его.

– А лишить родительских прав и оформить опеку? – Все же просто.