Он прошипел:

— Не играй с огнём, девочка моя, я едва держусь, чтобы не поставить тебя на колени и не взять сзади, — Ваня развернул меня к себе спиной и в ягодицы мне упёрся его член, твёрдый как камень, — как непослушную лошадку оседлать, как следует проучить, за ожидание, — и я получила смачный удар по ягодице.

Я прошипела и повернула голову в его сторону, вжалась в его вздыбленный пах ягодицами и провернула ими восьмёрку, хрипло рассмеялась, когда он простонал, закусив губу.

Он не отрываясь от меня, наскоро избавился от одежды и развернув к себе, прихватил под ягодицы. Я обвила его талию ногами, и наши губы вновь встретились, языки бестолково затолкались. Мне показалось, что в комнате температура повысилась до убийственного пекла раскалённой пустыни.

Его руки были везде, на моём теле не осталось ни одного места, где бы он не целовал или не ласкал меня. Впрочем, и на его — моих. Его взгляд поощрял меня быть смелее. Мы дрожали как в бешеном угаре. Ваня кинул меня на кровать. И теперь смотрел сверху вниз.

От лица Вани

Девушка вскрикнула, прикусывая губы, её соблазнительные зелёные глаза заблестели, когда взглядом окинула моё крепкое тело, задержав взор на пухлых губах, крепких жилистых руках и члене, готовом лопнуть от желания. Она хотела не меньше моего.

Устроился рядом. Наши губы вновь сомкнулись в поцелуе: глубже, горячее, выпивая дыхание. Оторвался от их мягкости и увидел дикий голод в глазах. Я поцеловал её шею, медленно обвёл полукружия груди языком, зубами прикусив и без того острый верх. Девушка простонала и бёдрами подалась мне навстречу.

Не так быстро, Лена… Мне тоже не терпелось, но я сделаю всё, чтобы наша первая совместная ночь не забылась ни тебе, ни мне.

Я издал тихий смешок. Я только начал. Она улыбнулась, раскрасневшаяся от моих ласк, ослепительно красивая от осознания, что любима и желанна. Я подул на живот и приласкал его языком. Она охнула, и её руки опустились на мои волосы, взъерошив их. Этим она подстегнула меня действовать увереннее, и мои губы оказались внизу."

"— Наконец-то, я обласкаю твою сладкую дырочку, — и языком обвёл влажные складочки, покружив на киске и клиторе, — течёшь хорошо, девочка, м-м-м, сладкая…

Лена всхлипнула, ладонями скомкав белые душистые простыни, затем вновь зарылась в мои волосы. Она была настолько возбуждена, что я готов был потерять голову, я еле сдерживал себя, чтобы не вонзиться в неё, заниматься с ней любовью как я желал.

— Хочу быть во всех твоих дырочках одновременно, — прошептал я и часто заскользил языком по киске, помогая пальцем.

Лена завелась и громко стонала, а вскоре её сок брызнул мне прямо на язык.