Устроим охоту на лис.

— Благодарю, ваше величество, — ответил Жозеф. но мне показалось, он не слишком обрадовался.

— Можешь идти, — бросил король, не глядя.

Жозеф тут же ушел, хотя я взглядом предлагала ему остаться.

Сказать честно, меня не вдохновили ни предполагаемая охота, ни то, что мой муж ведет себя в собственном замке вовсе не как хозяин, а как слуга на побегушках, поэтому я заговорила холодно:

— Я не люблю охоту, сир. Мне жаль бедных животных. Особенно лис. Они такие красивые.

— Тогда устроим соколиную охоту, — предложил он. — Вы никогда не видели, как Жозеф тут же ушел, хотя я взглядом предлагала ему остаться.

Сказать честно, меня не вдохновили ни предполагаемая охота, ни то, что мой муж ведет себя в собственном замке вовсе не как хозяин, а как слуга на побегушках, поэтому я заговорила холодно:

— Я не люблю охоту, сир. Мне жаль бедных животных. Особенно лис. Они такие красивые.

— Тогда устроим соколиную охоту, — предложил он. — Вы никогда не видели, как охотится сокол? Это похоже на сражение. Прекрасно и грозно.

— Боюсь, мне будет жалко и птиц.

— Не бойтесь, они станут меньше вас смущать. когда окажутся на столе в жареном виде.

В ответ я вежливо улыбнулась.

— А как развлекаются у вас дома? — спросил король. рассеянно разламывая лепешку и кидая в рот кусок за куском. Зубы у него были белые, крепкие, и я снова подумала, что он — воплощение севера, воплощение этой земли, как будто родился не от смертных родителей, а от богов гор и лесов.

Этот вечер я просидела рядом с королем, и он ни на кого больше не обращал внимания. Признаться, я тоже позабыла обо всех, и лишь иногда спохватывалась. отыскивала взглядом мужа и кивала ему. Жозеф кивал в ответ, но вид у него был не очень довольный.

Я рассказывала о великолепных маскарадах, которые устраивали в столице моей страны, об уличных актерах, о менестрелях, которые каждый год состязались друг с другом за право получить фиалки из рук королевы, я словно не вспоминала, а переживала свою прежнюю жизнь наяву.

— Вы очень скучаете по родине, — сказал король, когда я замолчала. — И очень ее любите, это чувствуется даже в словах.

— Это так естественно — любить свою родину, — ответила я мягко, — но благодаря мужу я обрела настоящую любовь, и уверена, что смогу полюбить ваш край всем сердцем.

— Даже не сомневаюсь, что вы умеете любить только так — всем сердцем, всей душой.

— Разве можно любить иначе? — засмеялась я.

— Нет, — ответил он медленно и глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом. — Полагаю, что по-другому любить нельзя.

Несколько секунд мы, молча, смотрели друг другу в глаза, и вдруг я почувствовала себя, как тот маленький анемон, которого снег заковывал в холодный плен, и затрепетала, совсем, как цветок под порывами северного ветра.