Королева тоже присутствовала, а вот короля нигде не было видно, и я порадовалась этому.

Музыканты старались перепеть друг друга, и то один менестрель, то другой выходили солировать. Я почти не слышала, что они играли, и едва смогла проглотить кусочек фаршированной рыбы, которую положила мне на тарелку одна из служанок королевы. Хуже нет — присутствовать на празднике, к которому не лежит душа.

Потом начались танцы, но никто не приглашал меня. Я находилась в общем зале, вместе с остальными гостями, но все равно чувствовала себя в клетке. Страсть короля словно построила стену между мною и остальным миром.

Но вот один из мужчин пересек зал и сел рядом со мной, на освободившееся место — наследный принц удостоил меня личной беседы и сказал, благожелательно разглядывая танцующие пары:"

"— Что-то у тебя не слишком веселый вид.

С первых слов было понятно, что принц явился не с учтивыми речами. Обращение на «ты» было унизительным, и разговор предполагался такой же, а служанки, стоявшие за моей спиной, почтительно отошли на несколько шагов.

— Моего отца нет — поэтому? — продолжал принц и наклонился ко мне совсем близко.

Я передвинула стул, чтобы быть подальше от него, и не ответила. Но принца это не остановило.

— Что, уже все свои южные штучки ему показала? — спросил он, забирая с блюда пирожное и откусывая сразу половину. — Или что-то припасла на потом? Признаться, я понимаю отца. Я бы тоже не отказался попробовать, как это — когда ты высасываешь из мужчины все соки. Верей говорил, ты заглатывала его на всю длину, да еще язычком так щекотала… — и он демонстративно слизнул потекший с пирожного крем.

Я дернулась, как будто меня ударили, и свирепо посмотрела на принца.

Жозеф не мог сказать такого!

Принца рассмешил мой взгляд.

— Значит, правда. А я думал, он врет, когда говорил, что ты та еще развратница, и что шлюхам из монастыря святой Магдалены до тебя далеко. Ты и правда отсосала у него прямо в карете, когда переезжали границу? Мы с лордами Гербертом и Филдингом до сих пор гадаем — делала ты такое или нет.

Кровь бросилась мне в лицо от этих слов. Значит, Жозеф и правда рассказывал обо мне… Как он мог… Как мог…

— Ты покраснела, — принц поставил локоть на стол, наблюдая за мной.

— Мой муж поступил глупо, — сказала я срывающимся голосом, заставив себя посмотреть ему в глаза, чтобы он не думал, что я его боюсь. — Но вы поступили подло. Глупца простить можно, подлеца можно только презирать. Принц-подлец — жалкое зрелище.

Он явно не ожидал отпора и, помедлив. произнес:

— Я припомню тебе эти слова, когда отец тобой наиграется и выбросит, как своих прежних шлюх.