И эта их осведомленность, и молчаливое неодобрение не добавили сердечности.

— Кто-нибудь возомнил себя королевским исповедником? — спросил Дидье ледяным тоном.

Тегвин вздрогнула и попятилась. Лорд Кадарн мотнул головой и исчез в комнате вместе с принцем.

— Вот и чудно, — подытожил король. — Спокойной ночи.

— Доброй ночи, — тихо отозвалась Тегвин.

Не желая, чтобы его беспокоили, Дидье запер изнутри двери спальни. Ему совсем не хотелось, чтобы притащилась Сибилла, и даже Лимерика он не хотел видеть.

Старикан и так видел его насквозь, а теперь без труда бы догадался, что король потерпел позорное поражение в бою на фронте любви. Но проигранный бой — это не проигранная война.

Война…

Неужели, он и в самом деле будет сражаться с леди Дианой Верей? Хотел бы сражаться — взял бы ее еще там. От одной мысли об этом желание вспыхнуло со страшной силой. Завалил бы ее, заглушил крики подушкой, и любил бы до тех пор, пока эта строптивица не поняла, что создана только для него…

Он увидел собственное лицо, отраженное в зеркале — безумное, дикое, совсем не похожее на человеческое, и опомнился.

Нет, с ней невозможно поступить подобным образом. Это все равно, что бить шпорами чистокровную кобылицу, у которой шкура тонкая и гладкая, как атлас. Эта женщина слишком драгоценна, чтобы ломать её. Она должна прийти сама. И только в этом будет полная победа. Сладкая победа."

"Ему не достаточно будет только ее тела. Он хотел ее саму — чтобы она смеялась и заигрывала с ним, как с Вереем, чтобы танцевала и шутливо говорила: «Да, мой господин».

Но для этого надо убедить ее, что Верей ей не подходит. Король не допускал и мысли, что она может любить Верея по-настоящему. Верей — ничтожество, трус.

«Любят не за что-то, а вопреки…» — слова, сказанные Дианой, припомнились и заставили поморщиться. Любят не за что-то. Глупости, любить надо лучших.

Потому что только они достойны любви.

Утром он встал еще более раздражительным и не сдержался, когда камердинер помогал ему надеть камзол и проявил недостаточную расторопность. От крепкой зуботычины лорд Белвиль едва не упал, а сэр Лимерик, присутствовавший при этом, сделал вид, что ничего не заметил, но заметно присмирел, и за все утро не сказал ни одного лишнего слова.

Во время обеда мажордом, перебирая письма и прошения, полученные королем утром, на собрании лордов, задержал в руках одно и прочитал:

— Леди Бригитта Верей просит принять ее в любое удобное для вас время, сир.

Королева не присутствовала за обедом — она отправилась в городской собор, чтобы поклониться мощам святого Фрагана, поэтому король и его слуга могли говорить свободно.

— Что ей понадобилось? — спросил Дидье, невозмутимо отправляя в рот кусок хлеба, а потом кусок хорошо прожаренной оленины.