— Дреймонд — слабак, — сказал он жестко, — и легко попадает под чужое влияние. Но он — мой сын. Как написано в Писании, сына надо прощать до семисот семижды раз. К тому же, я не имею права лишить своих подданных законного короля. Если Дреймонд не способен править, может, его дети родятся с твердым характером. — тут он немного смягчился и притянул меня к себе, обнимая. — Но все может измениться, если ты родишь мне сына. Ты не представляешь, как я мечтаю об этом.

Мечтаю и молюсь, чтобы мои мечты были услышаны небесами. Впервые в жизни я счастлив — счастлив по-настоящему, и хочу быть счастлив до самой смерти.

Но я не была беременна, и не разделяла надежд короля. Как бы мне хотелось вернуться в то время, когда мы с Дидье жили в доме на озере, и жизнь казалась хотя бы иллюзией счастья. Я не говорила 0б этом, но испытала жестокое разочарование, когда Дидье вернул власть и корону, хотя он остался верен слову и сразу же упразднил жестокие нравы монастыря святой Магдалины.

«Но на что ты рассчитывала? — спрашивала я себя, глядя на горделивую фигуру короля, когда он выслушивал объяснения и оправдания высоких лордов, уверявших, что все они стали жертвой преступления лорда Ирвина Кадарна. — Ты думала, что такой человек бросит всё и уедет вместе с тобой в домик на озере? Он не создан для спокойной и уединенной жизни. Он создан, чтобы владычествовать.

И ты не имеешь никакого права менять его судьбу, потому что когда любишь — меняешь свою жизнь, не ущемляя свободу любимого».

Но тогда получается, что я полюбила, а он нет? Ведь он не изменил свою жизнь ради меня. Он подстроил мою жизнь под свою. Как поступил с жизнями Жозефа и королевы Тегвин.

Все это бередило мою душу, и, конечно же, все это было чем-то очень далеким от счастья.

В тот день, когда на площади, под восторженные крики толпы, казнили лорда Кадарна и мятежников, пришла булла Великого Понтифика, в которой объявлялся развод между королем Дидье | Ланварским и леди Тегвин, урожденной Кадарн.

Булла была оглашена на следующий же день, на благодарственной мессе, когда епископ зачитал молитву об избавлении королевства от войн и распрей.

Дидье настоял, чтобы я находилась рядом с ним, и держал меня за руку, не отпуская. Разведенная королева тоже присутствовала в церкви — бледная и кроткая, одетая в черное, она молилась в стороне, и ее окружали придворные дамы, пожелавшие сохранить верность своей госпоже. Тоже в черном, прямые и торжественные, как траурные свечки, они поддерживали леди Тегвин и бросали на меня негодующие взгляды.

По окончании мессы мы с Дидье вышли из церкви первыми.

Перед собором колыхалась толпа горожан — обычно король и королева раздавали милостыню, а король благословлял детей и больных.