По коже с шумом разбегаются мурашки, когда Артём наклоняется к моему уху, обжигая тонкую кожу табачно-ментоловым дыханием, и шепчет:

— Опять сбегаешь, идеальная девочка? Ещё не надоело играть в догонялки?

— Вообще-то мы не одни! — стараюсь звучать как можно строже.

— Боишься, что кто-то доложит женишку? — вбивает в ухо вопрос вместе со сбивчивым выдохом.

Чувствую, как его пальцы стискивают ткань моей футболки на животе, сжимаясь в кулак.

Неужели он ревнует? — ошарашиваю себя догадкой.

— Да, боюсь, — шепчу, не в силах справиться со срывающимся голосом и бушующим сердцем, — и не только ему.

— Вчера это тебя не особо заботило. — отзывается хриплым шёпотом, разгоняя новую волну огненных мурашек.

— Вчера я была пьяна! — выпаливаю и тут же жалею об этом.

— Да неужели? — сипит в ответ. — Значит, уже успела пожалеть?

— Нет. Не успела. И не собираюсь этого делать.

Что за бессмысленный разговор?

— Вот как? Уверена?

Ну, что ему ответить? Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы он снова исчезал из моей жизни.

— Да. — выдыхаю, выпуская короткое слово вместе с воздухом.

— Значит, продолжаем?

— Да!

Что я, мать вашу, творю?

Его ладонь перемещается с моего живота, касается пальцев, поднимается выше. Оглаживает плечо. Разжигает огонь, проходя по шее. Вызывает дрожь, зарываясь в волосы.

— Я тебя предупреждал. — всё так же дышит в ухо.

— О чём?

— Об этом. — отбивает, вытаскивая из пучка палочки. Волосы тут же растекаются по телу тяжёлыми волнами. — Вот так-то лучше.

С этими словами он убирает руки и уходит. А я всё так же продолжаю стоять на месте, не в силах пошевелить ослабевшими от его близости конечностями. Где-то на периферии зрения маячит Вика, забрасывая вопросами, но я слышу только гул крови и бешено тарахтящее сердце.

— Что это было? — врывается Викин крик в моё затуманенное сознание.

— Не спрашивай меня. — бубню, пряча за волосами пунцое лицо.

— Как не спрашивать? Ты сказала, что у вас ничего не было! Тогда что значит весь этом ваш странный диалог? Что должны были увидеть твои? — замолкает, переводя дыхание.

— Вик, пожалуйста… — с трудом выталкиваю слова, перебивая поток вопросов.

— Ну что ""пожалуйста"", Насть? Ты вообще с каких пор его по имени называешь? Не говоря уже о том, чтобы обжиматься перед сотнями студентов?

— Я сама пока не знаю, что между нами происходит! Поэтому не задавай вопросов. Сама ещё не разобралась. — выпаливаю, в отчаянии заламывая руки.

— Значит, что-то всё таки происходит… — бурчит себе под нос. — И это что-то началось вчера, ведь так?

— Так.

— И что же произошло?

— Мы целовались.

— Целовались?!

— Шесть раз. — зачем-то уточняю, показывая на пальцах, и убегаю, пока она не потребовала подробностей.