День сменяется вечером, а я всё так же сижу и слушаю уничтожающий меня монолог."

"— У папы чуть инфаркт не случился, когда ты заявила, что хочешь разорвать помолвку. Хорошо, Кирюша так об этом и не узнал. Ой, что было бы тогда, даже думать страшно. — изливается мама, как только Должанский покинул наш дом.

Да насрать мне на вашего Кирюшу! Он видел, как я с Тёмой целовалась, и хоть бы хны ему. Для него я тоже вещь, которой он хочет обладать. Не более того.

— Я могу идти? — единственный вопрос, который меня сейчас волнует.

— Иди, — буркает отец, — всё равно сейчас мало толку от этого разговора. Завтра поговорим.

Поднимаюсь из-за стола и неровным шагом иду в свою комнату.

Как будто завтра что-то изменится. Они не перестанут прессовать, давить на жалость и чувство вины за папино самочувствие. Кир не исчезнет из моей жизни. Северов больше никогда в ней не появится.

Господи, как теперь с этим жить? После того, что я наговорила ему? Как забыть его взгляд, когда я сказала, что никогда не выберу обычного студента? Плевать мне на все деньги мира и высокие статусы. Я готова жить на улице и питаться помоями, лишь бы он был рядом.

А что теперь?

Теперь я умерла окончательно. Ничего не осталось. Без него я не умею жить. Я никогда больше не перестану быть ходячим трупом. Внутри не осталось ничего живого. Бракованное сердце наконец перестало трепыхаться в груди и замерло. Вены пересохли. Дыхания нет. Лёгкие перестали качать горький кислород. Я же дышу только ИМ! Его запахом, который больше никогда не укутает меня пряным облаком аромата табака, корицы и свежесваренного кофе.

Возле лестницы резко меняю планы и сворачиваю в сторону отцовского кабинета. Открываю бар и хватаю первую попавшуюся бутылку с алкоголем. Выдёргиваю пробку и тут же заливаю внутрь. Сейчас мне это необходимо, иначе я не переживу предстоящую ночь. Горло обжигает, но, опускаясь ниже, превращается в ледяные иглы. Кроме уже привычного холода за рёбрами ничего не осталось.

— Анастасия?! Ты что делаешь?! — вырастает в дверях папин силуэт.

— Пью! — рычу, даже не стараясь скрыть раздражение и ненависть.

Да, я их ненавижу. Видеть не могу. Не хочу слышать. И плевать, что будет дальше. Даже если это убьёт отца, мне всё равно. Моё сердце уже в могиле.

Той же шаткой походкой протискиваюсь мимо настолько ошарашенного родителя, что он даже сказать ничего мне не решается.

Ну конечно!

Идеальная девочка слетела с катушек. Щёлкнули последние предохранители, и свет погас.

Они хотели, чтобы я вышла за Должанского? Отлично!

Но больше я не стану играть в идеалы. Теперь я такая. Пусть привыкают. Другой не будет.

После маминой реакции на моё признание, я ничего от них не жду. Ни понимания, ни принятия, ни поддержки.

Зайдя в комнату, громко хлопаю дверью и щёлкаю замком.