— Что за глупости, Насть? Сказал же, что приду сейчас. И что, по-твоему, блядь, должно было такого ужасного случиться, чтобы я ушёл после этого? — бомблю, устало потирая переносицу.

Иногда реально не понимаю, что в её голове блондинистой творится. Чего уже надумать успела?

— То, что ты делал… Мне было хорошо. Очень… Но ты ведь… — замолкает и опускает голову, как всегда скрываясь за водопадом волос. — Тебе же тоже надо… Ну… Не знаю, как сказать. Разрядка? — тараторит и смотрит в упор.

По мышцам побегает ток, когда до меня доходит.

Моя ж ты девочка…

Обхватываю её лицо ладонями, не давая отвести взгляд. За грудиной разгорается пожар и врубается костедробилка. Значит, обо мне думала. Пиздец просто.

— Малыш, я тебя очень-очень. — сказать дохрена чего хочется, а сделать ещё больше, но сейчас не выходит.

Шумно глотаю воздух, ныряя в её глаза.

— Я тебя тоже очень-очень, Тём. Но я не об этом. Ты уходишь, потому что я ничего не сделала, чтобы тебе стало…легче?

— Блядь, перестань эту хренотень нести, Насть. Я, сука, в трусы спустил, едва увидел, как ты кончаешь. Услышал, как стонешь. Почувствовал, как пульсируешь вокруг моих пальцев. Как сопляк малолетний, блядь. Или ты думаешь, что я три дня от спермотоксикоза загибаюсь, а сейчас ебать другую побегу? У меня, сука, стояк теперь на тебя только.

Выдёргивает лицо.

Не отпускаю. Фиксирую крепче.

Закрывает глаза. Дышит через раз. Трясётся сильнее прежнего.

Замечаю влагу на ресницах, ослабляю захват и прижимаю к груди. Глажу по спине со всей, сука, доступной мне нежностью.

Я люблю тебя, девочка моя. Люблю, маленькая. Люблю тебя! — транслирую слова в её макушку. Передаю через прикосновения. Заряжаю со своими рваными выдохами. Но вслух так и не произношу. Какого хуя это так сложно?

— Правда? — сипит в шею.

— Конечно, блядь, правда. Нет других! Только ты! Что тебе здесь не понятно?! Только ты и никого больше! Смирись уже с этим, глупая! — режу на повышенных возникшую между нами паузу.

— Артём! — обхватывает руками за плечи и обжигает сорвавшимся дыханием подбородок. — Я дура, да? Не отвечай! Знаю, что дура. Просто я так боюсь, что всё это окажется не по-настоящему.

— Всё, блядь, по-настоящему. Привыкай уже, Настя!

Едва оказавшись на улице, подставляю разгорячённую рожу прохладному ветру. Походу на дождь нагоняет.

Достаю из пачки сигарету и закуриваю. Тяну кислород вместе с никотином. До сих пор нехило так колошматит после ведьминых слов. Сам бы не услышал — никому не поверил. Как ей вообще в голову прийти могло, что я после всего, что у нас с ней было, могу притащить её к себе и пойти трахать других?! Точно ненормальная! Но моя же.

Выдёргиваю с задней сидушки телефон для Мироновой. Совсем о нём забыл со всеми этими движухами. Возвращаться не спешу.