Родители сидят в гостиной, а чёрного входа у нас нет. — тараторю и подчиняюсь новому поцелую и жадным касаниям рук.

— Мне, сука, чуть мотор не разорвало, пока ты там из себя макаку строила. Пиздец, маленькая, ты меня так напугала. Я бы на хрен сдох, случись с тобой что!

— Но всё же хорошо, Тём. — выдыхаю с улыбкой, а саму трясёт.

— Да, блядь, хорошо! Но могло и по-другому быть!

Опять набрасывается на губы, проталкивает язык в ротовую полость, словно атакуя. Сжимает руками ягодицы, с силой вдавливая эрегированный член в живот. Отрывается от губ и тут же вгрызается, иначе это не назовёшь, в шею. Всасывает и лижет. Кусает и царапает. Скребу ногтями его затылок и закусываю губы, боясь издать лишний звук. Северов склоняется ниже и втягивает в рот сосок через ткань его же футболки. Я так спешила, что даже не сообразила бюстгальтер надеть.

Пофигу.

Отдаюсь его грубым ласкам, забив на окружающий мир. Есть только я, он и этот момент.

Привычный узел в животе. Влага и пульсация между бёдер. Нестерпимое сексуальное желание под кожей.

Его рука целенаправленно врывается мне между ног. Вцепляюсь в неё пальцами, оставляя красные полумесяцы на его запястье.

— Тём, не здесь. — пищу, задыхаясь.

Расплывающимся взглядом замечаю, как он сканирует пространство вокруг.

— Здесь часто ездят или ходят? — выбивает, глядя в глаза. В голове такой туман, что даже понять не пытаюсь, для чего он это спрашивает. Молча качаю головой. — Камеры есть? Охрана? — бомбит, не давая время на передышку. Опять отрицание.

— Отлично!

Быстро перебирает ногами, на которых всё ещё паркуются мои босые ступни, и прижимает меня к забору, полностью скрывая нас в его тени от и без того тусклого света пары фонарей.

— Не могу, блядь, больше, малыш. Только не кричи. Не отталкивай. Всё хорошо будет. Веришь?

Ни черта не понимаю, но всё же киваю. Оставшиеся в мозгу слова разлетаются вдребезги, когда Северов снова и снова атакует мои губы, сдавливает ягодицы, сжимает грудь, пробираясь под футболку, прокручивает и оттягивает соски.

И пусть до боли, но это не та боль, от которой хочется кричать и плакать. Сладкая. Желанная.

Без предисловий раздвигает свои ноги вместе с моими и накрывает ладонью промежность.

Страха нет.

Подаюсь навстречу и стону, до крови закусывая слизистую.

— Мокрая… Такая мокрая… Горячая… В тебя хочу… Сука, терпеть не могу… — выбивает, снова прорываясь языком в рот.

Отвечаю без промедления. Горю. Сгораю. Отдаюсь.

Мой. А я его.

Даже если он захочет отыметь меня прямо здесь, остановить я не смогу. Слов нет. Мысли в кучу. Тело в огне. Сердце стучит для него.

Рука между бёдер становится настойчивее.

Позволяю.

Его пальцы до рези натягивают лосины, которые безжалостно давят на клитор и на половые губы.

— Артёёём… — стону, хриплю, зову, умоляю.