После того как завязала все узлы, прочитала над веревкой заклятие:

— Абарой Есению колю! Абарой Есению режу! Абарой Есению убью! Гори, Есения!

Веревка полетела в огонь, вспыхнувший с потусторонней силой. Быстро занялась и прекратилась в пепел. Цыганка сидела на коленях, а Нелли стояла ни жива ни мертва, страшно перепуганная и с тяжестью на душе. И молилась о том, чтобы все побыстрее закончилось. Вот только она однозначно потеряла право молиться кому бы то ни было. Ну и к черту! Или она, или это жалкое подобие женщины Есения.

— Развей. Смотри, чтобы на тебя не попало, — приказала Лейла, сунув в руку Нелли горстку пепла, оставшегося от сожженной веревки.

Легкий пепел разлетелся по ветру, и с ним сожаления Нелли. Отчего-то она уверилась, что все сделала верно.

«Или она, или я…» — повторяла она как мантру, глядя на унылый закат и чувствуя, как ее отпускает напряжение. Теперь оставалось только ждать.

Глава 23. Есения"

"Утро встретило меня тошнотой, токсикоз был неприятным и мучительным испытанием, но зато отлично перевел стрелки внимания с других проблем на себя.

За то время, что я провела в ванной комнате, страдая от спазмов в желудке, ничего кроме этого меня не беспокоило.

Но после тяжкий груз волнений снова навалился на мои бедные плечи.

Булацкий не показывался, чему я была несказанно рада, поскольку видеть его совсем не хотелось. Наше общение всегда заканчивалось взрывоопасными стычками, на которые сейчас я не нашла бы ни моральных, ни физических сил.

В то же время грызть себя вопросами о грядущем, сидя в комнате в одиночестве, совсем не улыбалось.

В конце концов, я вроде бы не пленница здесь, а будущая… хозяйка дома? «Не пойти ли осмотреть собственные владения?» — подумала я с сарказмом и поднялась с кровати, которая неохотно отпустила меня из своих уютных теплых объятий. Лежебокой я никогда не была, поэтому все равно долго бы не провалялась, да и нервы не дали бы уснуть днем.

Оделась я в обычные джинсы и тонкий зеленый свитер, пытаясь заставить себя не стесняться старого поношенного гардероба. Как ни отрицай, слова Кирилла больно по мне ударили.

Отец учил всегда, что бедность — не порок. И Кирилл был не прав, тыча мне в лицо своим богатством и всемогуществом, но все равно я чувствовала сейчас себя некомфортно, проходясь по мягкому толстому ковру, окруженная шикарным убранством особняка. Сколько здесь было места! Неужели по этим мрачным коридорам будут бегать маленькие ножки моего ребенка? Сына или дочки. Нет, этот дом в таком вот виде точно не подходит для воспитания детей.