— Хочешь сделать аборт? Избавиться от ребенка, чтобы освободиться от меня? Не вздумай! Я разотру тебя и твою семью в порошок, если что-то случится с ребенком по твоей вине!

— Отпусти, Кирилл, мне трудно дышать… — я вцепилась двумя руками в его запястье, дергаясь и пытаясь освободиться, в глазах стал меркнуть свет. Он отпустил меня резко, даже не поддержав, когда я зашаталась. Вытянул вперед указательный палец и пригрозил:

— Перестань пытаться найти способ избавиться от меня. У тебя ничего не выйдет. Ты тратишь наше общее время. Поехали.

Резко развернувшись, он не стал убеждаться, что я семеню следом.

Как истинный джентльмен, он пропускал меня вперед, открывал двери, но я чувствовала, как в нем кипит звериная ярость. Меня трясло, кожу на шее саднило. Ведь он принялся душить меня! Всего лишь за пару сказанных слов, которые ему не понравились! Он самолично заставлял ненавидеть себя, бояться, строил между ними преграды, принуждал к близости, которой я не хотела! О, как же я молилась о той минуте, когда останусь одна в палате, освобожусь от него. Если бы не ребенок, он бы меня наверняка даже ударил…

Уже в роскошной клинике, где к нашим услугам было все только самое лучшее, Булацкий быстро попрощался и оставил меня на попечение врача, которого со всем пристрастием допросил об его квалификации, и кучкой своих людей, расставленных по всему коридору.

Мне нужна была тишина палаты, и после тщательного осмотра, взятия всевозможных анализов и беседы с врачом, деликатным мужчиной в возрасте, я наконец очутилась в уютном помещении в белых и бежевых тонах. Переоделась в выданную больничную одежду и постаралась успокоиться, свернувшись калачиком на постели.

Едва прикрыла глаза, чтобы подремать, как раздался стук в дверь, а потом внутрь палаты вошел высокий крупный мужчина с телефоном в руке. Молча передал мне трубку. Я взяла большой серебристый гаджет в руки и ответила.

— Как ты? — строго поинтересовался Булацкий. Голос звучал глухо, его относило эхом, и я догадалась, что Кирилл опять в порту. Мельком услышанные слова в салоне автомобиля пришли на ум. Кажется, там случились очередные проблемы с грузом.

— Нормально. Лежу в палате, смотрю в потолок, — пробормотала я, накручивая на палец прядь волос нервным жестом.

— Не ерничай. Лучше скажи, поела ли ты.

— А что? Должна отчитываться и об этом? — Ну кто меня вечно тянет за язык? Отсутствие Булацкого рядом придавало смелости? Дрожь окутала тело, и я несильно прикусила себе язык, услышав тяжелый вздох на том конце связи. Представила, как Кирилл устало прикрыл глаза, злясь на мои нелепые попытки кочевряжиться и выводить его из себя.

— Должна. Обо всем должна. И есть должна. А то, я смотрю, у тебя с этим были проблемы.