Впрочем, их всех можно было назвать красивыми пустоголовыми куклами, но в чем-то она им точно проигрывала. Наверное, в возрасте… Часики тикали, как говорится. Недавно, когда Кирилл решил баллотироваться в мэры, она стала бывать у него чаще. Забрезжил свет в конце тоннеля, почти угасшая надежда снова возродилась, а тут новая напасть…

Новая женщина, которая не укладывалась ни в какие рамки. Пока Кирилл проводил с ней томительно долгие часы, Нелли от злости чуть не сломала наращенные ногти, вонзая их в столешницу. Она не могла позвонить помощнице Инге и попросить собрать данные по девице, поскольку ничего о ней не знала. Кирилл выскочил из машины, спас замухрышку, как чертов рыцарь, и привез к себе домой.

А ей даже слово не сказал, кивнул только в сторону кухни, мол, посиди там, подожди… Сколько ждать? Сколько?! Истерика потихоньку подкатывала, цепляясь ей в душу коварными липкими щупальцами, рвала и без того истерзанную душу на части. Почему бы ей не влюбиться в адвоката Костантина или бизнесмена Бориса Абрамова? Но нет же, она сидит на кухне, ждет Кирилла и наблюдает, как рослая и важная Марта Рафаиловна крутится возле плиты, готовит суп-пюре для Сони и что-то сложное для самого Кирилла. Эта женщина служила верой и правдой еще самому Святому, отцу Кирилла, поэтому ее невозмутимости могли бы позавидовать даже президенты великих держав.

Не раз спокойно занималась хозяйством во время и после криминальных разборок или попоек в доме, не унывала, когда старый хозяин, обладающий жестким характером, пытался выгнать ее с работы, а просто молча шла готовить его любимые блюда. Знала, что не так-то просто будет найти домработницу, которая согласится работать для бандитов и глазом не моргнет, если рядом раздадутся выстрелы. Откуда такая взялась, Нелли толком не знала, но не могла представить дом Булацких без этой матроны с ухоженными темными кудрями на голове.

— Чай с мелиссой, выпей, душечка, — Марта Рафаиловна поставила перед ней чашку с ароматным напитком и с изумлением вперила взгляд в ее побелевшие пальцы, терроризирующие деревянную поверхность стола. Тонкие рисованные брови приподнялись, губы, тщательно обведенные матовой бордовой помадой, растянулись в сочувственной улыбке. — Что такое, девочка?

— Марта Рафаиловна, Кирилл женится, эта… — поморщилась, не желая ругаться при домработнице. — Которую он домой притащил, от него беременна, я не знаю, какой срок, но, видимо, маленький, потому что живота нет, — проговорила она скороговоркой, согревая руки о чашку и заглядывая в мудрые глаза домработницы в ожидании ее реакции.

Та нахмурилась, выключила конфорку под томящейся сковородой и присела на стул напротив Нелли.

— Ну, когда-то это должно было случиться. После Кристины прошло столько лет.