Поразительно…

— Ну тише, тише… Всё хорошо.

— Мама меня л-любила! Она меня не хотела б-бросать… Ей было очень б-больно, она умирала!

Это невозможно…

Это так больно!

Но я верю!

Верю каждому слову, написанному от её руки, потому что сердцем чувствую родное! Что-то внутри кричит, что это всё — правда. Это почерк моей мамы. Такой красивый, аккуратный, так похож на мой… но в некоторых местах чернила размазаны, будто это вода. Или слёзы… Она плакала, когда писала.

— Я знаю, малыш, я знаю! Ты обещала сильно не нервничать.

Мирон берет моё лицо в ладони и нежно целует.

Его поцелуи всегда успокаивают…

— Твои родители попали в аварию. Отец скончался на месте, а мать какое-то время пробыла в больнице. Она успела написать это письмо. Как ты поняла, она попросила свою двоюродную сестру удочерить вас. В благодарность, Маргарита отдала Кулагиным часть своего состояния. Но что-то пошло не так. Почему в итоге одна дочь оказалась в приюте — неясно. Я пытаюсь это сейчас выяснить. Всё очень непросто. Ведь столько лет прошло…

Когда мне становится немного легче, приняв новую ошеломительную правду, я продолжаю диалог с Мироном:

— Ирочка?

— Да, так тебя назвала твоя биологическая мама. В приюте дали другое имя.

— Он умерла, д-да?

Он молчит, склонив голову.

— Мамочка…

Мы несколько минут сидим молча, а я рыдаю на коленях любимого мужчины. В конце концов, я принимаю настоящую правду и заставлю себя успокоиться.

— Где её похоронили? Хочу увидеть… Очень сильно хочу её увидеть! Есть какие-нибудь фото?

— Похоронили в Германии. Вместе с отцом. Да, мы можем туда отправиться, когда ты будешь готова. Я нашёл её подругу, у неё есть их совместные фото и несколько вещей, которые она бы хотела передать тебе лично.

Внезапно я испытал сильный прилив бодрости.

— Да, Мирон. Я готова.

— Хорошо. Через несколько недель. Как только Дениска окрепнет, и ты тоже, мы отправимся в Германию.

— Спасибо! Спасибо, Мирон! Ты не представляешь, как ты много для меня сделал!

Я обняла его крепко-крепко, задыхаясь.

Любимый прижал меня в ответ также сильно, как и я его, шепнув очень нежным, низким голосом:

— Всё для тебя, Диана… Всё только для тебя.

Эпилог

Спустя несколько месяцев

— Ну что, сладкая, ты готова?

— Мирооон! Нет, я-я-я! Я так боюсь!

— Ну чего ты, я рядом, а справа Алан, у него стаж тридцать лет полёта. Всё, что тебе нужно, сесть ко мне на коленки и держать штурвал вместе со мной.

— А это не о-о-опасно?

— Малыш, мы уже высоко оторвались от земли, просто расслабься и наслаждайся видами.

— Я в шоке! Что ты ещё умеешь, кроме как управлять самолётом?

— Поверь, много чего. А ещё я прекрасно готовлю пиццу!

— Чего-о-о? Ну Мирон, какая пицца, мы на высоте семь тысяч метров!

— Итальянская. По фирменной рецептуре.