Не мог оставить ее, боюсь как бы глупостей не натворила, все же она не такая сильная как ты, — словно извиняясь за то что мне здесь одной сидеть пришлось, произносит он.

— Она не сильнее, просто к отцу больше привязана была, — качаю головой.

Повисает тяжелое молчание. Давид обнимает меня, прижимаюсь к его боку, прислоняюсь щекой к его плечу. Делаю вдох и легкие заполняет такой знакомый и родной аромат мужчины."

"— Что теперь будет? — спрашиваю тихо, даже не надеясь на ответ.

— Подождем пока все утихнет. Ваш отец месяца два назад начал выводить деньги через офшоры, так что на первое время должно всем хватить. Дом, как и остальное имущество, сейчас арестованы. Не знаю разрешат ли вам вернуться и забрать вещи.

— Как это произошло? Почему… почему так случилось, Давид? Что плохого сделал отец? Я не понимаю… — сдавленно произношу я, не стесняясь своих слез.

Давид молчит довольно долгое время, успокаивающе гладит меня по спине, я же вся в ожидании ответа, которого скорее всего не последует. Но Давид все же решает что я имею знать правду.

— Министерство вместе с одним ведомством занимались разработкой беспилотников нового поколения. Об этом прознали не те люди и попытались надавить на твоего отца, чтобы он передал им проектную документацию, а своим дал отмашку все уничтожить и молчать. Получилось бы что левая промышленно-военная компания производила бы оружие, перепродавала бы его нашей стране и, вероятней всего, боевикам и всем, кто готов дать хорошую цену. Этого нельзя было допускать.

От его слов по телу проходит дрожь. Я даже представить не могла что все настолько серьезно. Думала что власть не поделили или это конкуренты по бизнесу дорогу перешли.

— Почему он не обратился в органы? Он ведь… Господи, у отца же столько власти было, — меня заполняет отчаяние. Я все еще не понимаю как так могло получиться?

— Все не так просто, Лер. Откуда ты думаешь та компания узнала о секретных разработках минобороны? За ней стоит определенный круг людей, у которых власти не меньше, чем у твоего отца. По факту две стороны столкнулись в борьбе за возможность поиметь больше денег. Полгода велась спецоперация, чтобы раскрутить этот клубок и собрать доказательства причастности к этому правительственных лиц. Все должно было закончится в тот день, когда я вас увез. Твой отец уехал на встречу с важными людьми и при передаче взятки их должны были повязать. Но среди своих завелась крыса, поэтому твоего отца положили в тот же момент, когда он вышел из машины. Обвинили в том, что он продавал информацию государственного значения, не выдержал такого груза и застрелился.

— И что это получается? Он проиграл? Жизни лишился и проиграл? — мой голос звучит с надрывом. Почему так несправедлив мир?

Давид хмыкает.

— Не проиграл.