Сердце барабанит, как у марафонца.

— Мне кажется или… — Я затыкаю ладонью ей рот, не давая договорить. Потому что непонятное шуршание совсем близко. Неизвестный человек идет в нашу сторону, уже не свистит, вместо этого непонятный скрежет раздается.

— Нужно бежать, — шепчу я.

— В какую сторону?

— Давай туда. — Киваю в сторону реки.

— С какой стороны он идет? Ничего не слышно уже.

Паника накатывает, застилает глаза, не давая оценить ситуацию здраво.

— Кажется, справа. Черт. Давай на счет три.

Настя кивает.

— Один, два… — Делаю несколько глубоких вдохов, замечаю рядом с собой толстую палку и перехватываю ее пальцами. На всякий случай. — Три.

Мы срываемся с места, бежим быстро, Настя спотыкается, валится на землю. Мне приходится притормозить, помочь ей подняться.

— Быстрее, Насть, — подгоняю ее.

Я вдруг понимаю, что понятия не имею, в какой стороне река. Заворачиваем в очередной ряд с виноградом и врезаемся в чью-то твердую грудь.

Я реагирую мгновенно. Бью мужчину палкой по ноге, Настя визжит с закрытыми глазами, мы обе успели заметить в его руках ружье. Все происходит так быстро, что не успеваем сообразить, что к чему.

— Что вы творите, черт бы вас побрал! — грубый мужской голос заставляет нас замолчать и замереть.

Знакомый, очень знакомый голос.

Я поднимаю взгляд вверх. Скольжу по ногам в камуфляжных штанах, выше, к лицу мужчины.

— Давид! — Палка выпадает из рук, и я бросаюсь к нему. Обвиваю его руками за пояс, уже не сдерживая слез. — Жив. Ты жив!

Настя подхватывает мои завывания. Стоит рядом. Перепачканная в грязи, волосы в разные стороны торчат."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы думали, тебя убили. Там выстрелы были, ты слышал? Кто стрелял? — шмыгает она носом и тоже присоединяется к нашим объятиям.

Стоим посреди виноградника втроем и обнимаемся. Нашими слезами можно орошать поля. Но главное, что Давид цел.

— Оставил вас одних ненадолго, называется, — хмыкает он. Одной рукой меня за талию приобнимает, второй — Настю. — Это я охотился, у вас же с рыбалкой там вряд ли что-то вышло, на ужин одну картошку ели бы. Нужно было предупредить вас, не подумал. Мой прокол.

— Охотился? — Первой от пережитого ужаса отхожу я. Отстраняюсь от него, смотря прямо в глаза. — В каком смысле ты охотился? Ты же сказал нам сидеть тихо и не шуметь.

— Здесь часто охотники по окрестностям бродят, никто и не обратил бы внимания на несколько выстрелов. Зато заяц, запеченный на огне, будет по моему рецепту, — улыбается Давид, даже не представляя, насколько сильно я сейчас на него зла.

— Дурак! — бурчу я.

Настя наконец-то отлипает от него.