Алая искра, покинув кусочек древесины, зависла на кончиках пальцев волшебника.

- Ну, дружище, как-то ты захирел, - улыбнулся странный визитер.

И, будто услышав его слова, огонек несколько раз мигнул. И, почему-то, это выглядело так, словно он понуро опустил голову и даже попятился назад. С той лишь разницей, что у искры не было ни головы, ни ног, ни эмоций…

Но волшебника это не волновало.

- Будет тебе, - чуть строже произнес он. - Видишь, какое дело, - он указал на мальчика. И огонек, вновь демонстрируя невозможное, словно слегка повернулся к дрожащему от кошмара. - Поможем ему?

И искра засияла чуть ярче. Как надувший грудь кабачный задира, уже засучивший рукава перед жаркой дракой.

- Ну ладно, - засмеялся волшебник. - я тебя понял.

Он поднялся и поставил посох рядом с собой. Тот должен был упасть, но… так и остался в вертикальном положении.

- За работу.

Волшебник вытянул перед собой искру и произнес несколько слов. Огонек, который был не больше иголочной головки, вдруг вспыхнул ярким пламенем.

Разом осветив всю комнату, не оставив ни единого клочка для тени, сумрака и, уж тем более, мрака, он поднялся до самого потолка. Но не обжег ни досок, ни льняных занавесок, ни, тем более, руки волшебника.

А тот произнес еще несколько слов. И пламя закрутилось, завертелось, пока не превратилось в синюю реку. Та лентой девушки танцовщицы взвилась в пространстве между полом, потолком и дрожащим от страха ребенком.

Волшебник опустил руку в эту реку. Будь она из воды, то он немедленно бы начал тонуть. Даже несмотря на то, что ноги его стояли на полу комнату, а сама реку не превышала шириной три пальца, он бы в ней утонул - таково было проклятье, которое ограничивало его суть.

Но река, тоньше лезвия бритвы, но глубиной во многие метры, не имела в себе ни капли воды. Лишь горячее, синее пламя. Жидкое, но все такое же ярко пылающее.

Изнутри реки огня, волшебник достал еще один маленький клочок света. На этот раз не синего или оранжевого, а белого. Совсем как снег, который, почувствовав жар, испуганно убрался подальше за ставни.

Положив белый огонек на ладонь, волшебник поднес его к губам и прошептал еще несколько слов. Он сложил ладони колодцем, прикрыл разноцветные глаза, то перед ним на ладони стоял маленький человечек.

Точная копия дрожащего от страха ребенка, только уменьшенная в сто крат.

- Сердцем твоим будет пламя свечи, - прошептал волшебник. - маленькое и беззащитное, но способное дарит тепло и уют, а при необходимости сжечь все, до чего коснется.

Волшебник взмахнул рукой и реки синего огня сжалась до маленькой иголки. В ней, вдруг, зазвенел детский смех, сопряженный с журчанием материнского и громом отцовского.

- Кто, как не свеча, знает о всем, что происходит внутри дома. Мечом твоим будет радость родителя и покой дитя.