У Алиевой пятая точка миниатюрнее. И волосы покороче.

Сто процентов не она.

Да и чтобы принцесса обжималась с первым встречным? Херня это.

Мия не такая.

Чистая, светлая малышка. Любого порву, кто дотронется. Всю жизнь защищал и защищать буду.

До старости.

Правда, выросла такая взрывная Карамелина, что она сама за себя постоять может. Усмехаюсь, опуская глаза. Дурында мелкая.

– Громов, ты меня бесишь, – моросит Ладка. – Что ты докопался до своей этой Алановой?

– Алиевой.

– Да хоть какой, – дует губы.

– С меня её отец три шкуры сдерёт.

– Я с тебя сама три шкуры сдеру, – обещающе, как бы невзначай, царапает коготками по щеке. - Хочешь?!

– Пфф… – тяну, ощущая скрежет в штанах.

– Я устала.

Началось. Как она по подиуму своему километры наматывает, если чуть что и устала?

– Давай, я тебя отвезу и метнусь обратно.

– Ну вот ещё, – фыркает.

– Я быстро, – сам себе киваю и тащу тонкую руку за собой.

Лада недовольна, но вида не подаёт. Набрасывает светлую шубку и послушно идёт к машине. Чёрненькой БМВ, подаренной отцом на восемнадцатилетие с указанием того, что обязательно конфискует, если узнает о малейшем проёбе с моей стороны."

"Тогда-то я и изобрёл личный способ незаметно «не бухать» со всеми. Всегда заказываю яблочный сок со льдом в стакане, предназначенном для виски.

Алкоголь в нашем семействе не приветствуется.

Отец всю жизнь занимался спортом, с ранних лет и меня приучал. Сначала плавание, затем лёгкая атлетика и футбол.

Доехав до жилого комплекса, в котором живёт Лада, паркуюсь у подъезда.

– Я быстро, – говорю, нажимая на кнопку разблокировки.

– Пойдём домой, хочу тебя, – набрасывается с поцелуями.

Оттягиваю зубами нижнюю губку и проталкиваюсь в ласковый ротик.

Как же это охренительно.

Проникаю под шубку и сжимаю двумя пальцами острый сосок. Милованова не очень жалует лифчики и трусы. Что может быть прекраснее в этом мире?!

– Ми-рон, – шепчет по-пошляцки самка. – Пойдём домой. Трахни меня уже.

– Чуть позже, Огонёчек.

Резко отстраняется. В глазах вижу непримиримый пожар, но она, словно покорная куколка, его гасит и вытягивает ладошку к каменному члену.

– Не хочу тебя такого твёрденького отпускать, – заговорщицки подмигивает, тянет молнию вниз. Склоняется.

Взглянув на часы, решаю, что время есть.

Одним движением отъезжаю с креслом назад и чуть сдвигаюсь ниже. Охеревая от манипуляций её руки, расставляю ноги пошире и пялюсь, как девчонка играется язычком с влажной головкой. Слизывает проступившую каплю и погружает член в рот.

Пиздец.

Раскованная кошечка.

Бережно укладываю ладонь на золотистый затылок и подаюсь бёдрами навстречу.

Лада обнимает влажный от слюны член у основания. Насасывает его обстоятельно, с выражением явного наслаждения на лице.