Пусть мне сейчас очень неловко и даже стыдно, но я делаю два маленьких шага и выхожу вперед.

Ну, это не мои правила жизни.

В отражении отполированных стальных дверей лифта вижу, как Ваня одобрительно ухмыляется, но после на его лице опять непроницаемая маска равнодушия.

Так, значит, я делаю все правильно.

Мы выходим из лифта. Я неторопливо спускаюсь во входной тамбур и останавливаюсь. Терпеливо жду, когда Ваня услужливо распахнет передо мной дверь, и выплываю на крыльцо.

На скамейке сидят испуганные молчаливые бабки и пялятся круглыми глазами на ряд припаркованных у детской площадки машин: пять черных внедорожников с тонированными стеклами.

Медленно переводят на меня шокированные взгляды. В средней узнаю мать Николая.

— Здравствуйте, — сдержанно заявляю я и дефилирую мимо, уверено цокая каблуками по асфальту.

Бабуси тихо покряхтывают и мне приветствия и опять растерянно замолкают. Ну что же.

Уверена, что часть соседей вышла на балкон и с интересом наблюдают за ситуацией в тихом дворе.

Я чувствую в воздухе любопытство, испуг и желание все поскорее обсудить, но пока черные зловещие машины не уедут, никто рта не раскроет.

Я уверенно шагаю к низкому хищному седану, в котором обычно разъезжает Марк. Я его узнаю в конце ряда внедорожников по номерам.

Удивляюсь своему острому взгляду. На адреналине я стала видеть четче и дальше, будто неосознанно оцениваю пути отхода при опасности.

Козлина. Мог бы сам зайти за мной и показать свою бандитскую рожу всем нашим соседям, а то вдруг решат, что я, как престарелая эскортница, переметнулась к кому-нибудь другому мафиознику.

Эти бабки точно придумают свой сценарий развития событий: разнесу по округе, что меня выперли из дома, потому что связалась с конкурентом мужа, который вот приехал за мной, а я к нему, проститутка, в норковом манто вышла."

"Ни стыда, ни совести! А потом этот бешеный рогатый муж бегает и честным приличным мужчинам носы ломает!

Ваня опережает меня, чтобы открыть для меня заднюю боковую дверцу машины.

— Спасибо, Иван, — важно и сдержанно благодарю я и сама офигеваю от того, какая я деловая и властная дама.

Грациозно ныряю в полумрак кожаного салона, придерживая у груди манто, и делаю глубокий вдох.

Я прежде всего не вижу, а чувствую Марка по его терпкому древесному парфюму и осязаемой довлеющей ауре.

— Здравствуй, Марк, — говорю я.

Сердце отбивает несколько громких и сильных ударов, которые, наверное, услышал и водитель Валерий.

Медленно выдыхаю.

Я справлюсь. Я не боюсь.

— Здравствуй, Оля, — тихо и с легкой заинтересованностью отвечает Марк.

Глава 40. Золото и дерзость

Поздоровались и молчим.