***

Утром мама со строгим лицом ждала меня на кухне.

– Мамочка, привет, – я стояла, опираясь на косяк, и зевала, – я сейчас на работу иду заявление писать…

– Что? Какое?

– На увольнение…

– Что? Ребенок, да что с тобой творится? Ты какая-то…гуляешь до ночи, по телефону до утра с кем-то говоришь, заявляешься пьяная и сообщаешь нам о каком-то нехорошем мальчике…А теперь еще и увольняешься??? Как это понимать?

Я, молча, слушала маму, ее можно понять. Она у меня старого советского воспитания, ее приводит в ужас реклама тампонов и прокладок и мои ночные похождения для нее не совсем…в правилах морали, скажем так.

– Мамуль…заявление я пишу, потому что мне не нравится эта работа. Там скучно, понимаешь? Я же вижу, что эту вакансию специально для меня открыли по просьбе папы…Да и зарплата меня такая не устраивает. Я сама найду себе работу.

– Да где тут в нашем городке можно ее найти?

– Мам, ты так говоришь, будто тут совсем колхоз…Вроде как население двести пятьдесят тысяч человек…И, поверь, у нас достаточно различных организаций! Да не переживай ты так! Найду я работу!

Мама тяжело вздохнула.

– А про мальчика…Ты его знаешь…это Дима Гордеев.

Ой, что началось…глаза мамины стали медленно округляться, потом в них мелькнул ужас, потом она ахнула, прям как бабушки в кино…

– Ай-яй-яй…дочка-а-а-а, ты опять за свое??? Ты ж у нас такая красавица выросла, умница, да что ж ты все никак не успокоишься? А вдруг опять из-за него сердечко болеть будет?

– Оно уже болит, ма…

– Машенька, гулящий он ведь…И родители у него помнится больно уж деловые…не поздороваются никогда…

– С чего ты взяла, что он гулящий?

– Так он тут одно время прямо легендой был! Вот тока затихло в последнее время, что-то не слыхать о нем ничего…

– Мам, он изменился…

– Такие не меняются…Больно он плохой мальчик.

Я про себя хихикнула. Жалко папы нет, он бы заценил, что появился еще один подвид мужского пола…

– Мам, когда ты с ним познакомишься, тогда и поговорим, хорошо?

– Ой-ой-ой, – мама качала головой.

– А про все остальное…извини меня. Но мне двадцать семь лет, я понимаю, что для тебя буду ребенком всегда. Но эт мы с Женькой от счастья, что встретились!

Мама молчала. Молчала она, когда я уже поела, собралась и уходила. Обиделась. Ну что теперь делать. На душе было тяжело, но она ведь мама моя. Простит все равно.

На работе особой грусти никто не выказал по поводу моего ухода, только дядька-директор вызвал к себе узнать причину. И то, думаю потому, что папа с него спросит. Я сказала как есть. Он похвалил и подписал заявление. Сказал, что мой папуля обязан мной гордиться.

Кстати, о папуле…легок на помине. Только вышла из офиса, уже звонит.