Папа был прав, когда говорил, что Рождественские - настоящие правильные мужики.

Я с этим утверждением согласна.

Ник сбрасывает вызов и кратко матерится себе под нос. Опускает стекло и стряхивает за окно пепел, который тут же подхватывает порыв ветра.

- Проблемы? - вклиниваюсь с вопросом. Смотрю на карту, сворачиваю во дворы.

- Нет, - он затягивается дымом, и красный уголек трещит. - Если у человека нет мозгов - это не проблемы. Это, пожалуй, беда.

- Нам сюда? - хмыкаю и подъезжаю к длинному четырехэтажному дому с несколькими подъездами и с интересом смотрю в окно. Какие фильмы снимает этот Просто Гений я помню, и уже готова согласиться, что подобный контент тоже нужен, и очень многим, ведь занятия любовью - это часть жизни, и…

- Здесь останови, лапушка, - просит Ник, и я послушно торможу под деревом, не доезжая до желтого здания.

В универ я уже опоздала безбожно, и теперь не хочу, чтобы Ник уходил так быстро, я не против немного поговорить, обсудить наши ночные посиделки, кое-что спросить, поэтому глушу мотор.

- Слушай, - откашлявшись, поворачиваюсь в кресле.

И от неожиданности бьюсь локтем об руль, когда Ник обхыватывает ладонями мою голову и рывком притягивает к себе.

На выдохе открываю рот, и мужской горячий язык сталкивается с моим. Поцелуй глубокий и жесткий, и руки Ника тоже, за плечи он тянет меня из кресла, на себя, сам откидывается на спинку, в объятиях сдавливает меня.

Ладонью упираюсь в стекло, другой рукой в его кресло, удержаться на весу не могу, и с трудом уворачиваюсь от его жадных губ.

- Ник, мне неудобно, отпусти, - пищу и чувствую, как его широкая ладонь давит мне на шею, он пригибает меня, ниже и ниже, лицом везет по груди до тугой ширинки синих джинсов.

- Потом отпущу, - обещает хрипло. - Сначала мне кое-что нужно от тебя.

- Что ты делаешь, - все еще кажется, что он просто силу не рассчитал, и вот-вот даст мне выпрямиться, но перед носом вдруг появляется его рука.

Он касается пуговицы.

- Ник! - ладонью молочу по панели. - Выпусти меня!

- Алиса, расслабься, - жестко произносит он. Неторопливо расстегивает ширинку, и я вижу, как на серую ткань боксеров напирает твердый бугор, и потемневшее пятнышко выделившейся смазки."

"Я помню, какая она на вкус.

У его брата.

Из его хватки не могу вывернуться, от напряжения слезятся глаза. Или это от обиды, он ночью торт со мной ел и вино пил, заверял, что мне бежать нужно от Арона, а теперь сам, держит так крепко, что дернусь - и шея хрустнет.

- Ник.

- Ты его уже трогала, Алиса. На свадьбе, под столом. Сейчас сделай тоже самое. Только ротиком. Язычком. Давай, сладкая.

Его рука зарывается в мои волосы, держит пряди у затылка, его пальцы ныряют под резинку боксеров, слегка оттягивают ее, и я замираю. Все это сон словно, я в лапах этих братьев будто навечно застряла, не выбраться больше.