Я от тебя и пепла не оставлю, если будешь стоять на моем пути…

Ее голос становится каким-то шипящим, хриплым и противным. Настолько, что у меня начинает звенеть в ушах. А в руке вдруг странным образом тяжелеет, и я обнаруживаю, что держу сковородку. Женщина что-то начинает кричать на непонятном языке, и звук этот все больше походит на треск автоматной очереди, а я замахиваюсь и со всей силы бью ее по голове сковородой. Все, что успеваю отметить — ее удивленно раскрывшиеся глаза и звук глухого удара…

«Я же ее убью, — проносится в голове, когда женщина отлетает в противоположную стенку, — и меня посадят! Но я же не могу сесть! У меня завтра обследование с Леной!»

Но, не успевает она сползти по стенке до пола, как ее платье взлетает, как у Мерлин Монро, стоящей на вентиляционной решетке, окутывает ее всю, как щупальца гигантского кальмара, и из всего этого кубла вдруг вылетает сорока и бросается ко мне! Ну, я не долго думая снова заряжаю ей сковородой. Кажется, в коридоре сверкает молния, и от сороки остаются только «пух-перо», а я окончательно убеждаюсь, что мне снится кошмар."

"Я захлопываю двери, но позади снова раздается рычание, и сковородка выпадает из руки. Я оборачиваюсь… и ору. Потому что передо мной стоит огромный медведь…

*****

Когда я с трудом освободился из пут колдовства Сороки, Наташа уже отбилась от нее самой каким-то чудом и захлопнула двери. Собственно, это меня, видимо, и освободило. Только, когда я подскочил к ней, она вдруг закричала и рухнула мне в руки.

Черт… Вот же черт! Вот я дебил безмозглый!..

Я схватил Наташу и уложил на кровать, а сам выскочил в коридор. Ни следа не осталось от ведьмы. Только… как? Как Мышка выстояла-то? Я снова закрыл двери, опечатал заклинанием и вернулся к Наташе. Она дышала тяжело, вся вспотела, а сердце ее колотилось так, что стало страшно — какие последствия для нее после этой битвы?

Я схватил мобильник и набрал Громова.

— Мне нужна бригада наших медиков, — рявкнул в трубку. — Лови адрес…

— Для кого?

— Для Наташи. Она билась с Сорокой.

— Что?! — глухо воскликнул он в трубке.

— Потом вопросы. Бригада!

— Хорошо.

Я вернулся к Наташе и принялся ее будить, легко поглаживая по щекам. Когда она открыла глаза, я всмотрелся в ее лицо и позвал.

— Мышка, ты как?

Она часто заморгала и схватилась за мои руки:

— Раф, — выдохнула, прикрыв глаза, — блин, кошмар такой приснился…. фу, ужас…

— Ты кричала, — осторожно сообщил я и принялся ее обследовать — проверил пульс, растер ладони, убрал волосы со лба.

— Как я уснула вообще? — просипела она. — Я разговаривала с Леной по мобильному. А потом…

— Что тебе снилось? — Я помог ей сесть, отмечая остаточную бледность на ее лице.