Я вообще, честно говоря, думаю переехать к тебе осенью, когда начнется школа».

Легкий стук в двери застал меня врасплох. Я поспешила встретить доставку, но глаз от сообщения дочери так и не оторвала. В голове взорвалось много всяких мыслей — куда переехать, ведь я планирую продать квартиру? как жить с новым мужчиной и дочерью? как с ними строить быт вообще?

Черт, везет Владу! Он не задается такими вопросами вовсе!

— Доставочка, — просиял на мое появление курьер и протянул мне два бумажных пакета.

— Спасибо, — прошептала я и, распрощавшись, тихо втянула пакеты в номер.

Но Раф так и не проснулся.

«Мам, ты думаешь, что я тебе помешаю с Рафом? Ты поэтому молчишь?»

Я не удержалась и набрала ее номер.

— Котик, ну ты что! — тихо заговорила в трубку. — Просто доставку еды встречала, а Раф спит, и я хотела, чтобы его не успели разбудить…

— Аааа… — протянула она безжизненно.

— Ничего ты мне не помешаешь! Даже не думай такого никогда!

— Хорошо. Вы так и не поели, — усмехнулась Лена.

— Ну, не все ведь сразу, — улыбнулась я. — Когда-нибудь нам удастся и поесть на общей встрече. Котик, нам всем нужно время…

Только тут Раф вдруг вздрогнул во сне…

И зарычал.

Как зверь….

47

— Мам? Кто там рычит? — спросила дочь в трубке.

— Зайка, это телевизор, — нашлась я дрожавшим голосом. — Но мне… мне нужно…. идти. В номер стучат…

— Ладно.

И тут в номер и правда постучали. Раф затих, и я как в тумане направилась к двери по большой дуге, обходя его кровать. Подумать, что я делаю и зачем открываю кому-то двери, я не успела. Мне захотелось вылететь из номера самой. Потому что, сколько бы я не воспроизводила в голове то, что услышала, списать этот звук на храп или что-то другое мне не удавалось. Раф на самом деле рычал. И не как собака. А как что-то большое…

Я осознала себя, когда обнаружила, что смотрю на странную женщину. Она стоит за дверью и смотрит на меня внимательным взглядом пугающих чёрных глаз. Кожа белая, распущенные темные волосы и одета в чёрное старомодное платье.

— Что вы хотели? — сиплю я.

— А Раф здесь? — тихо спрашивает она, и на ее лице отражаются такие эмоции надежды и отчаяния, что я совершенно теряю дар речи.

Может, я сплю?

— Кто вы? — выдавливаю я, крепко хватаясь за двери.

— Сорока.

— Я вас не пущу, — вырываются слова будто сами собой. — Он слишком устал… Не трогайте его.

Откуда при этом берутся слова, я едва ли осознаю. Почему я уверена, что она его тронет?

— Вот как? — улыбается она, глядя на меня оценивающе, и взгляд ее наполняется призрением: — Кто ты такая, чтобы меня не пустить?

— Наташа. — И я крепче хватаюсь за двери одной рукой и откос — другой.

— Наташа, — усмехается она высокомерно, — ты не знаешь, с кем связываешься.