Хочется улизнуть от него как можно быстрее, но Земянский даёт задание водителю отвезти меня домой.

Едва захлопывается дверь автомобиля, прошу отвезти меня не к моей квартире, а к родителям. Оставляю всё дорогущее барахло в своей комнате. Отца ещё нет дома. А мама, кажется, тоже вернулась совсем недавно — ещё не успела переодеться в домашнее платье.

— Почему не забираешь с собой?

Она не уточняет, что именно, но я и без того понимаю.

— Пусть лежит здесь. Не хочу захламлять квартиру.

— Хлам? Ты невысокого мнения о заботе Михаила?

— Нет, почему же. Его забота о собственном благополучии и имени очень велика. Даже не знаю, чья забота больше. Ваша с папой непонятно за что или его?

Я улыбаюсь, но мне ни капельки не смешно. Должна же я достучаться хотя бы одного из родителей. Мама только собирается что-то сказать, но я перебиваю:

— Почему вы с папой считаете, что можно поступать именно так?

— Как именно?

— Определяя за меня будущее. Решая, с кем мне жить. Дорого продали? Как там называют выкуп? Калым, да?

Мама вздыхает, чуть хмурясь.

— Ты смотришь на ситуацию не с той стороны.

— А я думаю, что с той. Земянский сказал, что хватка у Тахирова уже не так, что раньше. Мол, не все проекты оказались удачны. Папочкины заправки, названные в честь себя, любимого, оказались не столь прибыльными, да? Вбухал кучу денег, но они не окупаются? Или что-нибудь другое. Просто интересно, почём сейчас на рынке невест продаются девушки…

— Прекрати.

— Почему нет? Думаешь, это хорошая идея — устраивать мою жизнь против моей воли?

— Ещё ничего плохого не произошло, — медленно говорит мама, — и не произойдёт. Михаил — надёжный мужчина. Адекватный, состоятельный, внимательный, заботливый… С ним ты будешь…

— Ой, только не надо говорить, это слово, хорошо? Оно не соответствует действительности. Ты бы сама не была счастлива, выйдя замуж вот так!

Мама смеётся:

— Хочешь сказать, что я несчастлива? Брак с твоим отцом, пожалуй, самое удачное событие в моей жизни.

И через секунду добавляет:

— За исключением рождения дочери. Само собой.

— Само собой, да.

Мне нечего добавить. Какие-то аргументы закончились… В голове — серая вязкая муть, в которой тонет всё.

— Ты куда?

— К себе.

— Ты не поужинаешь с нами?

— Нет, у меня нет аппетита есть в кругу семьи. Вдруг я за ложку возьмусь не так, как вы с папой того хотите.

Я торопливо выхожу на улицу и вызываю такси, находясь за пределами двора. Мама пытается дозвониться, но я сбрасываю её звонки, ожидая такси. Если бы так хотела поговорить, вышла бы следом, нет? Или это ниже её достоинства? Может, просто плевать? Мне хочется единым махом разрубить нежеланный узел. И страшно. Я презираю себя за собственное малодушие.