Меня нужно любить сильнее. Если любишь, конечно же.

— Люблю, — легко соглашается Снежинка. Произносит это слово так же естественно, как дышит. А мне оно срывает голову напрочь. Едва сдерживаю себя, чтобы не раздавить её в объятиях и не наброситься на неё."

"— Ты даже не представляешь, как я соскучился по тебе.

— Покажешь?

Мне становится трудно дышать. Палата начинает плыть в жарком мареве. Я сглатываю, заставляя себя немного успокоиться.

— Обязательно. Как только Леонид Павлович разрешит тебе покинуть больницу, я заберу тебя, чтобы сделать самой счастливой. Веришь?

— Верю, Рома. Я тоже по тебе соскучилась.

— Охренеть, сколько времени наверстать нужно. Я тебя не буду выпускать из постели сутками, Снежинка.

Щёчки Снежинки едва заметно порозовели и в глазах загорелся огонёк предвкушения.

— Совсем-совсем не будешь выпускать?

— Если только для того, чтобы накормить.

— Своими фирменными блинчиками? — дразнится Снежинка.

— Так и знал, что в тот раз они тебе не понравились. Врунишка.

— Не-е-ет, они были вкусные, но немножко кривые.

— Безобразные, так и скажи.

— Главное, что вкусные. Я научу тебя, как делать их идеально круглыми…

Мы разговариваем. Обо всём. Кто-то из нас начинает предложение, а второй — подхватывает. Но болтаю в основном я. Просто не могу заставить себя замолчать. Кажется, что уже начинаю нести абсолютную чушь, но боюсь замолчать. Словно с этим молчанием растает всё то, что есть сейчас. Я затыкаюсь, только когда замечаю, что Снежинка уснула, вцепившись пальцами в мою рубашку. Я аккуратно вытаскиваю из-под её головы свою руку и осторожно встаю, поправляя одеяло. Пусть отдыхает. А мне ещё нужно позвонить папаше. Бесов Георгий попросил позвонить, как только станет известно о состоянии Снежаны.

Я выхожу на улицу и жадно глотаю свежий воздух напополам с сигаретным дымом. Разговор с папашей получается на удивление мирным. Апрель радует погодой: солнце дружелюбно подмигивает из подтаявших луж и слышится неумолкаемое чириканье птиц на ветках.

На машине до кофейни можно добраться за минуты три, не больше. Но я иду туда пешком, чтобы купить Снежинке стаканчик кофе. Мысли все, как одна, яркие и радужные. Теперь можно не прыгать на задних лапках, а заняться, наконец-то, восстановлением своего дела. Которое немного пострадало стараниями Булата Тахирова. Пришлось выгрести все сбережения и запасы на ""чёрный день"", чтобы вернуть заказчикам внесённую им предоплату. Я даже запустил руку в то количество нулей, которых, как думал раньше, никогда не коснусь. Бесов-старший после ухода из семьи исправно отправлял нам деньги. Тогда я решил, что лучше руку себе отгрызу, чем притронусь к его деньгам. Времена изменились… Те накопления внезапно оказались неплохим подспорьем. Нет, блядь, я ему всё верну.