И совершенно бесплатно…

– Я тоже останусь, – улыбнулась Лада, – дам сама дедушке наркоз, а то сегодня смена не очень… Как бы они не обнулили все ваши, Ян Александрович, титанические усилия. Заодно будете знать, что не вы один такой дурак бесплатно работать. Все полегчает.

– Ладушка, вы настоящая фея! – Колдунов припал к ее руке и несколько раз страстно чмокнул.

– А я за это уничтожу половину написанных на тебя жалоб, – пообещал начмед.

Колдунов посмотрел на него презрительно:

– Разодолжили, отец родной! Конечно, уничтожишь, куда ж ты денешься?

Начмед повернулся к Розенбергу.

– Может быть, вы, дорогой Яков Михайлович, объясните товарищу Колдунову, что хамить больным нехорошо. Наверняка в вашей клинике это не принято.

– В любой ситуации нужно оставаться корректным, – сказал Розенберг и достал свои курительные принадлежности.

Колдунов посмотрел на часы и резко переменил тему:

– Лада, так мы работаем? Давай деда в операционную, начинай наркоз, я сейчас одну проблемку с Розенбергом решу и тоже приду.

– Терапевта ждем."

"– А зачем? Даже если терапевт кучу противопоказаний найдет, все равно надо оперировать, иначе смерть неизбежна. Расслаивающая аневризма аорты сама не рассосется. И без терапевта понятно, что в нашем случае аневризма развивается на фоне мощного атеросклероза, когда и мозги уже никуда не годятся, и сердце. Чем раньше начнем, тем меньше крови потеряем.

Диана вдруг остро пожалела, что уволилась с работы. Сейчас могла бы готовить пациента к операции, и Ян Александрович восхищался бы, какая она ловкая и расторопная… Кофе, что ли, им всем приготовить? Она взялась за дело.

– Не хочу каркать, но при аневризмах сами знаете, какая статистика. А уж при расслаивающих и говорить нечего… Если неблагоприятный исход, первым делом вас вздернут за отсутствие записи терапевта. Затевая рискованную операцию, самое главное оформить историю как следует, ибо человек приходит в этот мир и уходит, а история болезни остается, – заметил Илья Алексеевич. – Сейчас позвоню этим курицам, простимулирую. А то наши терапевты, пока восемнадцать чашек чаю с вареньем не выхлебают, с места не сдвинутся. Кого вызвали, Касьянову?

Он решительно подвинул к себе красный пластмассовый телефон с отбитыми углами и набрал номер.

– Елену Филипповну позовите… Добрый день, Елена Филипповна! Какого хрена ты там сидишь, корова?! – вдруг гаркнул он. – Тебя когда в реанимацию позвали?.. Вот десять минут назад надо было жопу поднять и бежать! Через тридцать секунд чтоб тут была, я время засекаю!

– И этот человек призывает к вежливости! – фыркнул Колдунов.

– Я просто строгий руководитель.

– Ян Александрович, – не выдержал Розенберг, – вы сейчас оперировать уйдете, и мы поговорить не успеем.

– Ах да.