– Как скажешь.

– Лида, я серьезно. Я хочу, чтобы ты осталась.

– Мы, – она шумно сглотнула, прикрывая глаза, – обсудим.

Взгляд Мирона прошелся по её беззащитной шее.

Лида вся в целом была беззащитна. Он вновь и вновь убеждался в этом.

И между тем она стала шлюхой. Устала танцевать у шеста? Ей поставили условия на работу в привате? Что такую нежную и ранимую девочку толкнуло искать быстрого и крупного заработка? На что она рассчитывала, отправляясь к нему в зону? Он для неё был зэком. Он мог оказаться убийцей, насильником, садистом.

Какой вариант, что она решила уйти от танцев? Но тогда почему в эскортницы?

Похеру…"

"У каждого человека есть причина совершить тот или иной поступок. Одна причина – для окружающих, чтобы обелить себя. Другая, истинная – для себя.

Мирон не осуждал Лиду. Он хотел её себе. Насколько выдержит. Он. Она.

Три дня! Мать вашу, всего три дня, и Мир поплыл от этой темноволосой куклы!

Он накрыл ладонью её высокую грудь. Сжал. Ощутимо.

Лида сразу притихла.

– Архай, он…

Она не договорила, хотела повернуть голову в сторону дверного портала, но Мир по-прежнему фиксировал её шею.

– Он не зайдет. Мы одни.

Она развела ноги шире.

Правильно…

Мирон едва не зарычал, настолько по вкусу ему пришлись её действия.

Он раздевал её очень быстро. Ему необходима её обнаженность! Её уязвимость в его руках… Он хотел чувствовать Лиду. Всю. Если бы с ними не проживал Архай, он бы заставил её ходить обнаженной!

Вот так… Теперь шикарно.

Она лежала на шкуре убитого медведя, голенькая. Темные волосы рассыпались вокруг головы, блики огня играли на светлой коже забавными тенями. Лида ничего не говорила.

Ждала.

Лишь дышала, с каждой проходящей секундой все глубже, снова разволновавшись. Мирон подался назад, сев на пятки. В груди так и пылало непотухающее пламя, выжигая шрамы у него на душе.

Он наслаждался её ранимостью. Его принадлежностью ему. Собственник в его лице ликовал.

Похеру, что будет завтра.

Пока она с ним. Его.

Шлюшка, что не умеет толком делать минет.

Мирон приказал абстрагироваться от мыслей. До добра они его не доведут. Особенно если углубится в анализ и копнет чуть глубже.

Вот девочка. Красивая. Голенькая. Доступная. Бери её.

Его взгляд медленно скользил по её коже, задержавшись сначала на вишневых сосках, что съежились от прохладного воздуха. Спустился вниз, к розовой плоти. Открытой…

Так бы и смотрел. Вечность.

Мирон, едва ощутимо покачнувшись на пятках, поднял руку и дотронулся до нежных складочек. До чего же красивые. Лида порывисто втянула в себя воздух и заскребла ноготками по шкуре. Не привыкла она открываться, вот хоть кто и что ей скажет на это! Скиф нутром чуял, что ей непривычно лежать голышкой при свете.

Сколько ей лет? Двадцать? Двадцать два? Нет, точно не двадцать.