В коридоре мелькала любопытная рожа Серого, одного из «лояльных» конвоиров, которые сотрудничали с начальником колонии.

Мирон уже собирался закрыть дверь, когда Серый его окликнул:

– Эй, Скиф! Если тебе вдруг краля не придется по вкусу, дай знать.

Мирон ничего не ответил. Обычное зубоскальство.

Прикрыл дверь и повернулся к незнакомке.

Теперь они стояли близко.

Девушка отступила, чтобы ему было удобнее прикрывать дверь. И он снова, недобро прищурившись, окинул её придирчивым взглядом. Доля постарался на славу. Выбрал так выбрал. Если бы Мир увидел её в клубе, непременно обратил бы внимание. Да и не только он один. Какая вероятность того, что она пошла бы с ним добровольно? Большая, если бы он открыл бумажник и заранее обговорил бы сумму.

А без бабла? На добровольной основе?

Не те мысли у него кружились в голове… Ох, не те.

– Что застыла, как не родная? – усмехнулся мужчина. – Проходи.

Девушка замялась сильнее.

Она нервничала.

Сильно.

Не то чтобы Мирон оказался удивлен. Хотя нет. Был удивлен. Стоит, глазищами хлопает. Сколько Дольник ей заплатил за неделю с ним? Деньги были его. Это принципиальный вопрос, который они обговорили сразу же. Поэтому Мирон вправе стребовать по полной.

Он знал точно: сумма не маленькая.

В своё время Мирону пришлось попотеть, чтобы сколотить состояние. Пусть и не огромное по мерилам современного общества. Но на несколько жизней ему хватит. Плюс он не собирался останавливаться на достигнутом.

Выйдет, отдохнет, адаптируется и дальше продолжит.

За свои деньги он от сегодняшнего дня, ночи и последующих суток хотел получить сполна. Как было и раньше.

– Добрый… день, – выдохнула девочка и облизнула губы.

Взгляд Мирона мгновенно сконцентрировался на мелькнувшем кончике языка и блеске на губах. В паху прострельнуло. Остальные мысли отошли на задний план.

– Я… Лида, – продолжила девочка, хлопая длинными, слегка подкрашенными ресницами.

Ему похеру было на её имя. Сейчас – так точно.

– Моё имя ты знаешь, – глухо бросил он, не отходя от неё.

Может, плюнуть на всё и нагнуть её прямо у стены? Задрать юбку, разорвать колготы, спустить трусы и взять? Потом будут разговаривать.

Мирон вообще не любил вести разговоры с женщинами, которых покупал. Одна из причин, по которой он это и делал. Никаких ухаживаний, долгих уговоров, танцев с бубнами. Всё просто и понятно. Заплатил. Опустилась на колени. Отсосала. Раздвинула ноги. Ушла поутру, и каждый остался довольный.

Эта же…

Мирон протянул руку, собираясь забрать сумку.

Лида медлила. Или не понимала, что от неё требуется, или настолько глупенькая, что не видит элементарного.

– Сумку давай. И хорош стоять, как изваяние. Я, кажется, сказал, чтобы ты проходила.

– Да, конечно, извините.