– Как ты их припугнула? – спросил Андрей, рука его замерла у нее на груди.

Клавдия тяжело вздохнула от воспоминаний.

– Ну… сказала, что со всеми сразу я, конечно, не справлюсь, но того, кто подойдет первый, – прирежу. Потом они, конечно, смогут сделать со мной все, что хотят, но одного-то я с собой заберу точно. Пусть выберут и решат, кого именно. С ножом обращаться я умею, реакция у меня хорошая, так что… Они оба раза пошумели, побузили и ушли…

– Высший класс! – сказал Андрей. – Первый сорт! Голливуд!

– Не злись, – попросила Клавдия и сделала попытку вытащить его руку.

– Да уж, – сказал Андрей, но руку не вытащил и только крепче стиснул грудь. – Теперь я буду за тобой смотреть. А то чуть что – ты за нож хватаешься. Нехорошо это, Клава. Неженственно…

Он сделал какое-то движение, всего только одно, и Клавдия оказалась прижатой к дивану.

Он не даст ее в обиду. Он защитит и спасет ее. Он уже очень много про нее знает, намного больше, чем знает она сама. Он будет с ней столько, сколько она пожелает. В конце концов именно о ней, оказывается, он мечтал всю свою мужскую жизнь.

Он был совершенно твердо уверен, что потеряет ее, как только она узнает то, что уже знал он.

* * *Ольга позвонила часов в одиннадцать.

– Я только приехала, – сказала она злым голосом. – Ей-богу, в следующий раз в эти архивы сам поедешь. Подумаешь, какой начальник выискался, посылает нас туда-сюда, как лакеев…

– Не расходись, – приказал Андрей. – Где Мамаев?

– На Мамаевом кургане, – огрызнулась Ольга, но, так как Андрей молчал, добавила: – Домой поехал. Или ты думаешь, что он у меня ночует?

– Что у тебя есть? – Андрей покосился на Клавдию, которая деловито готовила запоздавший ужин.

"У нее были розовые щеки, она все время улыбалась и, словно бы сдерживая себя, иногда нахмуривалась. Поверх вчерашней рубахи был повязан фартук, подол задрался немного, открывая длинные-предлинные ноги и кусочек выпуклой попки.

Андрей зажмурился и с грохотом переставил стул спиной к ней. Сердце колотилось, и руки были влажными, хотя он весь вечер пролежал с ней в постели.

– Да будешь ты слушать, что говорит тебе капитан Дружинина, или нет?!

– Оля! – повторил он, сердясь на себя.

– Я здесь, – сказала Ольга. – Я чайник ставила. Значит, так. Все правильно ты предполагал, они брат и сестра. Ну, то есть наш Мерцалов покойный и эта твоя аптекарша.

Андрей Ларионов предполагал нечто подобное уже довольно давно, но сейчас, когда подтверждение прозвучало так определенно, сердце у него сжалось.

– Они оказались в разных детдомах потому, что после смерти матери девочка заболела и болела очень долго, с полгода, наверное. Про болезнь точно я не знаю, просто так думаю.