Порой боль пронзала, буквально пронзала, ее плечи и руки, и она с трудом сдерживала слезы. Но сегодня все выходило у нее гораздо лучше, чем раньше, она и сама это чувствовала.

— Ну, хватит на сегодня, — сказал Лео, хлопнув ее пониже спины полотенцем, которым вытирался после репетиции.

Мара не выдержала и спросила:

— Как я сегодня?

— Так себе, — равнодушно ответил он. — Нужно больше упражняться. Приходи сегодня вечером в семь. Мне разрешили порепетировать здесь часа два. Когда я закончу, мы с тобой позанимаемся. А теперь беги.

Я хочу скинуть шмотки.

Ловко и быстро полез он вверх по канату. Мара смотрела на него с завистью. Удастся ли ей когда-нибудь стать хотя бы вполовину столь грациозной? Иногда она начинала сильно в этом сомневаться… но нет! Она даже думать об этом не должна. Она обязана справиться, обязана добиться всего, чего хочет. Ведь что, кроме этого, есть у нее в жизни?

Выйдя из амбара, она вдруг столкнулась с мистером Сэмом. У него было какое-то странное выражение лица, точно он вот-вот рассмеется.

— Как давно это происходит?

— Что вы имеете в виду, мистер Сэм?

— Как давно Лео с тобой занимается и для чего?

Мара покраснела.

— Это профессиональная тайна, — пробормотала она.

— Ты хочешь сказать, что это не мое дело? А? А ты знаешь, что цирк принадлежит мне и что вы все мне подчиняетесь? Смотри, если из-за тебя у нас будут неприятности, я вышвырну тебя вон! Поняла?

— У вас не будет из-за меня неприятностей… — прошептала Мара.

Но неприятности уже начались.

На следующее утро Лео начал отрабатывать с ней номер.

И хотя Мара не раз делала все упражнения по отдельности, выполнять их подряд оказалось еще тяжелее — ужасно больно, мучительно. И, как она ни старалась, Лео был недоволен. Он не хотел ни единым словом ее приободрить. Малейшая ошибка — и он тотчас говорил девушке что-нибудь очень обидное. Мара уже начинала думать, что его самого, наверное, никто никогда не хвалил.

— Ты словно корова, у которой началась пляска святого Витта! — усмехался он. — Ты прыгаешь как дрова рубишь. Нужно душу вкладывать, чтобы чувствовалась искорка, нужно легко порхать.

Если, конечно, ты хочешь продемонстрировать зрителям, как тебе это тяжело, тогда корчи всякий раз такую мину, точно тебе безумно больно…

— Мне действительно больно… — пробормотала Мара, чуть дыша.

— …а когда закончишь выступление, улыбнись широко: наконец-то мой номер закончен! — чтобы все видели, какой это был тяжелый трюк. И тебе очень повезет тогда, если зрители тебя не оборжут и не потребуют назад свои денежки.