Мария Гавриловна слишком стара помогать в таких объемах, а тебе еще придётся побыть под наблюдением врачей и исключить все риски повторного кровотечения.

– Жаль, что все праздники ты проведешь здесь, мам… – грустно выдохнул Макс.

– Да, – я понуро опустила уголки губ и погладила его по темному ежику коротких волос. – Но мы все обязательно наверстаем!"

"– Сейчас думай о том, что тебе и ребенку нужно набраться сил. Обещаю, что следующий новый год мы уже будем отмечать увеличенным составом, – твердым и спокойным голосом пообещал Глеб.

Макс как-то спокойно отреагировал на новость о беременности. Неужели Глеб ему все рассказал?

Да, я верила, что мое воссоединение с Глебом и детьми не за горами, но я все равно грустила. Мне снова приходилось проводить время в стенах больницы. Я сильно скучала по детям, и мне хотелось быть рядом с Глебом. И лишь мысль о том, что мне сейчас стоит поберечься, а мое нахождение под присмотром врачей дает высокие гарантии сохранить эту беременность придавали мне сил.

– Я позвоню тебе вечером. Обещаю, что мы будем соблюдать какой-никакой режим. Но прошу учесть смягчающие обстоятельства. Я еще только учусь быть отцом, – улыбнулся Глеб, и я улыбнулась ему в ответ.

Обняла их всех троих, а потом проводила умилительным взглядом три фигуры, которые покинули мою палату. Мое сердце разрывалось от нежности и счастья. Глеб до этого дня был для меня горячим и страстным любовником, серьезным и респектабельным бизнесменом, но обычным мужчиной и просто отцом моих детей стал только сейчас. Я видела, на какие серьезные шаги шел этот мужчина ради нашего благополучия, и все больше задавалась вопросом: чем я заслужила такое счастье? Логичнее было сформулировать, что выстрадала, потому как до встречи с ним мы с детьми пережили много нехорошего, равно как и сам Глеб. Жизнь мужчины я бы не решилась назвать легкой.

После ухода детей и Глеба я снова уснула и проснулась уже среди ночи, поняв, что выпала из реальности почти на пять часов. Я потянулась к телефону и обнаружила, что пропустила от Глеба два звонка и сильно расстроилась. Набрала ему короткое сообщение и мечтательно прижала телефон к груди. Мне так хотелось с ним поговорить и узнать, весело ли они покатались на санках. Телефон ожил в моих руках, оповещая о новом сообщении спустя минуту. На дисплее высветилось ответное сообщение от Глеба:

«Перезвонить не могу, Надя спит у меня на руке, и я боюсь ее разбудить. Пошевелиться и разбудить тоже боюсь».

Собеседник продолжал что-то печатать, а уже в следующую секунду Глеб прислал мне общий снимок с детьми, где они все втроем улыбались и с розовым румянцем на щеках и счастливыми лицами смотрели на меня с экрана телефона.