Взгляд по–прежнему был снисходительно–ироничен, но они нутром почуяли, что в нем пробудился интерес. Старший сын Цзинь Цина вопросительно взглянул на него.

— Я не могу оставить своих пациентов на целых три месяца, — сказал доктор. — Пусть Цзинь Цин пригласит кого–нибудь из голландских докторов Макасара или Амбоины. В Амбоине вполне приличный врач.

Китаец не ответил. Он выложил на стол новые банкноты. Это были билеты по сто долларов, и он раскладывал их небольшими пачками, каждая — по десять штук. Бумажник перестал быть таким пухлым. Он клал пачки одну рядом с другой, и наконец их стало десять.

— Стоп, — сказал доктор. — Этого хватит.

Глава третья

Поездка была сложной. Из Фучжоу доктор отправился на китайском судне в Манилу на Филиппинских островах, а оттуда, прождав несколько дней, на грузовом корабле в Макасар. Там он купил билет на голландский пароход, который раз едва месяца делал рейс в Мерауке, в Новой Гвинее, заходя по пути в множество мест, и на нем наконец прибыл в Такане. Он взял с собой юношу–китайца, который прислуживал ему, давал наркоз во время операций и готовил трубки, когда доктор курил опиум. Доктор Сондерс удачно прооперировал Цзинь Цина, и теперь ему оставалось только сидеть и плевать в потолок, дожидаясь, когда голландский корабль заберет его на обратном пути из Мерауке. Такане — довольно большой остров, но стоит в стороне, и голландский Régisseur[2] посещал его эпизодически. Власти были представлены яванцем–полукровкой, который не говорил по–английски, и несколькими полисменами. Город состоял из одной–единственной улицы, где располагались лавки. В двух или трех хозяевами были арабы из Багдада, все остальные принадлежали китайцам. В десяти минутах пути от города была небольшая гостиница, где останавливался Réisseur во время своих периодических наездов; там–то и устроился доктор Сондерс. Тропинка, ведущая сюда, шла дальше через плантации еще мили три и терялась в девственном лесу."

"Когда на остров заходил голландский корабль, здесь наступало некоторое оживление. Капитан, один или два офицера, главный механик и пассажиры, если они были, сходили на берег; они сидели в лавке Цзинь Цина и пили пиво. Но гости никогда не оставались больше чем на три часа, и когда они садились в шлюпку и уезжали на корабль, городок снова погружался в сон. На пороге этой самой лавки и отдыхал сейчас доктор Сондерс. Над входом висел тент из ротага[3], защищающий от солнца, но снаружи все было залито резким ослепительным светом. В отбросах, над которыми жужжали мухи, рылся шелудивый пес, выискивая что–нибудь съедобное. Несколько куриц скребли лапами землю, одна, присев и взъерошив перья, купалась в пыли.