Капитан Николс обратился к своему приятелю:

— Доктора Сондерса все знают. Лучший врач на Востоке. Глаза. Это по его части. У меня был друг, все говорили, что он ослепнет, ничем ему не помочь, такой пошел к доку Сондерсу и через месяц видел не хуже нас с тобой. Желтокожие просто молятся на него. Док Сондерс! Вот приятный сюрприз! Я думал, вы не уезжаете из Фучжоу ни на день.

— Как видите, уехал.

— Мне крупно повезло. Вас–то мне и надо. — Капитан Николс наклонился вперед, и его хитрые глазки просверлили доктора пристальным взглядом, в котором чувствовалась чуть ли не угроза. — Меня одолела диспепсия.

— О Боже! — пробормотал Фред Блейк.

Это были первые слова, которые он произнес, и доктор Сондерс обернулся, чтобы на него посмотреть. Фред ссутулился на стуле в позе, которая говорила о скуке и дурном настроении, и грыз ногти.

Это был высокий юноша, худощавый, но гибкий и крепкий, с кудрявыми каштановыми волосами и большими глаза–ми яркой голубизны. На вид — лет двадцать. В грязной тельняшке и брюках из хлопчатобумажной саржи он выглядел немногим лучше бродяги. Молокосос, подумал доктор. Угрюмое выражение лица не делало его приятнее, но нос у него был прямой, рот красиво очерчен.

— Брось грызть ногти, Фред, — сказал капитан. — Мерзкая привычка.

— Осточертела мне эта ваша диспепсия, — со смешком отозвался юноша.

Когда он улыбался, приоткрывались редкой красоты зубы. Белые, мелкие, идеальной формы, они были так неожиданны на этом сумрачном лице, красота их была так ослепительна, что захваты вала врасплох. В его хмурой улыбке таилась большая прелесть.

— Тебе легко смеяться, ты не знаешь, что это такое, — сказал капитан Николс. — Уж как я намучился от нее. И не говори, что я неосторожен и ем что попало. Я все перепробовал. Мне все во вред. Возьми хоть это пиво. Думаешь, оно мне сойдет с рук? Да ни в жизнь, сам знаешь.

— Давайте, давайте. Выкладывайте доктору все как есть, — сказал Фред Блейк.

Капитану Николсу это только и надо было, и он принялся подробно излагать историю своей болезни. Он описывал симптомы с научной точностью. Не было такой неаппетитной детали, которую бы он опустил. Он перечислил всех врачей, к которым обращался, все патентованные средства, которые применял. Доктор Сондерс слушал молча, с сочувственным интересом и время от времени кивал.

— Если есть на свете человек, который может мне помочь, так это вы, док, — серьезно сказал капитан. — Мне не надо говорить, что вы в своем деле собаку съели, я это и сам вижу."

"— Я не чудотворец. За одну минуту много не сделаешь, да еще когда, как у вас, болезнь стала хронической.

— Я чудес и не прошу. Но ведь вы можете прописать лекарство, верно? Чего я только не глотал. Вот бы хорошо было, кабы вы меня осмотрели.

— Сколько вы тут пробудете?

— Да сколько душа захочет.