Что она имела в виду?

— Она указывает нам путь. В вашем последнем расследовании, которое касалось похищения людей, встречался такой символ?

— Нет. Если бы встречался, я бы сразу вспомнил.

— И ни в каком другом расследовании?

Сарате задумался.

— Нет. Я бы вспомнил, Элена.

— Это должен быть знак, который легко расшифровать. Мне кажется, разгадка у нас под носом, просто мы ее не видим.

Еще почти час они безрезультатно рассматривали картинку.

— Ты ужинала? — спросил Сарате.

— Я очень голодная.

Они поужинали лазаньей из морозилки.

— Не знаю, сколько времени она там провалялась, но испортиться же не могла, правда?

— Завтра поймем. Если мы не отравились, значит, не испортилась.

Запить лазанью Элена предложила бутылкой итальянского «Каналетто Монтепульчано д’Абруццо».

— Думаю, вино хорошее. Мама прислала мне его на Рождество. Ты же знаешь, я вино не очень жалую. Раньше всегда пила граппу, а теперь вот подсела на воду из-под крана.

— Надо же! А я мечтал выпить с тобой граппы.

Они ели, болтали и допивали вино, ненадолго забыв о Ческе.

Когда бутылка опустела, Элена сходила на кухню.

— Хранила ее в холодильнике на крайний случай, — улыбнулась она, разливая по рюмкам граппу «Либарна Гамбаротта». Элена рассказала, что этот сорт в течение года выдерживают в дубовых бочках; она рассуждала об аромате и цвете напитка, но для Сарате он ничем не отличался от любой другой граппы. Постепенно он пьянел, и на его лице проступала грусть."

"— Это моя вина: я ушел тем вечером.

И сказал, что не люблю ее. Иногда мне кажется, что она исчезла, чтобы меня наказать.

— Не терзай себя. Ты сказал ей то, что чувствовал. В том, что произошло потом, ты не виноват. Это уж точно.

— Иногда мне кажется, что виновата ты.

— Я?

— Конечно. Я не хотел связывать свою жизнь с Ческой потому, что все время ждал тебя.

— Думаешь, я поверю, что ты год меня не видел и все равно ждал? — Элена крутила в пальцах рюмку с граппой.

— Верить не обязательно, но это правда.

— Ты ведь говоришь так не потому, что хочешь переспать со мной?

— Не хочу я с тобой спать.

Мне потом было бы паршиво.

— И мне. — Элена залпом опустошила рюмку. — Ночевать останешься?

Оба легли, каждый в своей кровати, разделенные лишь тонкой стенкой. Оба подумывали о том, чтобы обойти эту преграду. Оба отказались от этой идеи и попытались уснуть. Но безуспешно. Элена думала о Сарате, о том, как он ей нравился, и о дистанции, которую она снова устанавливала между ними.