— Не надо так со мной, Элена. Ты не можешь меня отстранить.

— Решение за тобой. Но если остаешься, я хочу, чтобы ты искал Ческу, а когда мы ее найдем, лично надел на нее наручники.

Взбешенный Сарате вышел, хлопнув дверью. Но у Элены не было времени на эмоции. Она подошла к столу Марьяхо.

— Сможешь выяснить, случались ли в Испании еще убийства во время животноводческих ярмарок? Я понимаю, что это трудно, Марьяхо.

— Да нет, не трудно. Невозможно. По-твоему, я просто забиваю вопрос в поисковик, и он выдает ответ?

— А что, не так? — улыбнулась Элена.

— Постараюсь, но ничего не гарантирую.

Вошел Буэндиа:

— Элена, там пришла Ребека, дочь Чески. Она отказывается предоставить нам образец ДНК.

— Иду.

Ребека приехала в сопровождении приемного отца, человека хорошо одетого и явно образованного. Он даже не пытался скрыть возмущение.

— У Ребеки есть родители — это мы с супругой. Женщина, пристававшая к ней в отеле Ла-Гранхи, ее не интересует.

Элена понимала, что в этом разговоре нужно проявить максимальную деликатность.

— Если вашей дочери показалось, что на нее давят, я прошу за это прощения, — сказала она. — Уверяю вас, мы не хотим доставлять ей никаких неудобств, нам просто нужна ее помощь, чтобы найти Ческу Ольмо.

— А зачем вам ее ДНК?

— Чтобы проверить, не совпадает ли она с ДНК одного человека, недавно погибшего.

— Мой отец здесь! — вмешалась девушка. — Я не хочу знать, кто приходится мне биологическим отцом, да и об этой женщине, которая утверждает, что она моя мать, я предпочла бы не знать. Как вы не понимаете? Когда-то она меня бросила, а теперь я бросаю ее.

— Ребека, мне очень жаль, что ты оказалась в такой ситуации, но поверь мне, мы могли бы получить твою ДНК через судебное постановление.

Ребека взглядом спросила у отца разрешения; они понимали друг друга без слов, даже без жестов.

— Будьте добры, пройдите со мной, — пригласил Буэндиа.

Отец смотрел ей вслед взглядом, полным нежности и безусловной поддержки. Элена подошла к нему поближе.

— Вы знакомы с ее биологической матерью?

— Нет, все было оформлено через юристов. Мне сказали, что мать Ребеки не замужем и еще не достигла совершеннолетия.

— Тогда ей было пятнадцать лет.

— Слушайте, мне очень жаль. Надеюсь, вы ее найдете и все будет хорошо. Но мы с супругой сделали для нашей дочери Ребеки все. Водили ее в школу, а потом отправили в институт, сидели с ней по ночам, когда она болела. Это и означает быть родителем. Не может эта женщина просто явиться, назваться матерью и просить Ребеку обнять ее, помочь наверстать упущенное время.

— Я вас понимаю, но и ее мать понимаю тоже. Женщина, пережившая изнасилование в таком раннем возрасте…

— Не путайте! Мать Ребеки — моя супруга.