Не знаю, как на тебя подействует. Может и убить, так что лучше не нарывайся.

Ческа и не планировала, даже если бы ложка была металлической. Все ее мысли были о миске с горячим мясом и картошкой.

— Воды, дай мне воды.

Хулио протянул ей пластиковый стаканчик с водой. Когда она закончила есть, он сначала надел на нее наручники, а потом освободил ступни. Помог подняться, но Ческу не держали ноги.

— Ты прямо готова к побегу, — засмеялся он. — Давай, иди просрись.

— Куда?

— Только не проси отвести тебя в туалет. В любой угол, тут есть сток.

Хулио ни на секунду не выпускал ее из виду.

Несмотря на стыд, Ческа слушалась своего хозяина. Он решал, когда ей есть, когда ходить в туалет. Щиколотки ужасно болели; она присела на корточки и, чтобы не упасть, оперлась спиной о стену. Она даже не была уверена, что сможет подняться на ноги. Ческа огляделась — помещение большое, забито всяким хламом и старой мебелью. Как она и предположила, здесь была растопленная печка. Облегчившись, она увидела, что Хулио направил на нее шланг. Струя воды ударила по телу, и Ческа потеряла равновесие.

— Ты отвратительна. На китайском празднике ты мне не показалась такой чумазой.

Вода раздражала онемевшую кожу, но ощущение давала живительное. Длилось оно, впрочем, недолго. Хулио убрал шланг: время гигиенических процедур закончилось.

Потом он снова привязал ее к кровати, голую, мокрую, в прежней позе, с раскинутыми руками и ногами. Собрал миску, ложку и пластиковый стаканчик на поднос и ушел, не попрощавшись. Ческа поняла, что рано или поздно он вернется и снова развяжет ее. Если удастся поднакопить сил, может, тогда у нее получится сбежать.

Это было унизительно, но она поела, опорожнила кишечник, и ее помыли.

Чувствуя себя получше, она заснула. Разбудила ее какая-то возня.

— Смотрите, она проснулась. Ческа, познакомься, это Касимиро и Серафин, мои дяди.

Хулио вернулся в сопровождении двух мужчин лет пятидесяти. Выглядели они неопрятно и казались умственно неполноценными. Один из мужчин, которого Хулио представил как Касимиро, был лысым и очень толстым; другой, Серафин, тоже был толстым, пониже ростом, с маленькими глазками и выпирающими зубами. Ческа сразу почувствовала исходившую от них едкую вонь, смесь запахов пота и навоза.

В полумраке глаза братьев блестели, точно стеклянные. Оба были в страшном возбуждении и вдруг начали хрюкать, как свиньи. Они ходили вокруг Чески, щупая постель, потом ее волосы, ноги. Она пыталась убедить себя, что эта жуткая пантомима ей просто снится.

— Они хрюкают, когда у них стоит, — пояснил Хулио. — Не говори, что они не вызывают у тебя умиления.

Хрюканье становилось все громче. Ческа застыла от ужаса. Обнюхивая ее, Касимиро и Серафин придвигались все ближе. Вряд ли они смогут долго сдерживаться.