Чувствуя себя легкой и неотразимой под белой пеной махрового халата, вся, от пальцев на ногах и до заколотых вверх волос, предвкушающая первое утреннее удовольствие, Варвара вошла в светлую и гулкую пустоту бассейна. Голубая вода ровно и неподвижно лежала в сверкающем мраморе. Стеклянная стена упиралась в бурую гору с белыми прожилками сахарного снега, а с этой стороны стекла блаженствовал под теплым светом какой-то сложный цветок."

"Варвара глубоко вздохнула — от счастья, от того, что была совсем одна в этом почти тропическом раю, от того, что всласть выспалась на широкой и удобной постели, от того, что белоснежный халат был громадным, длиннющим, и ей не приходилось то и дело натягивать его на вылезающие колени и выпадающие груди.

Шикарно скидывать халат на кресло она не стала. Все-таки у нее было какое-никакое чувство юмора, и она никак не могла вообразить себя полноценной героиней сериала, даже выспавшись на почти сериальной кровати! Голубая вода плеснула в сверкающем мраморе, как будто вздохнула, и Варвара вздохнула вместе с ней.

Плавать было приятно. У Варвары никогда не было времени и денег на абонемент в бассейн, но воду она обожала.

Вчера она твердо решила, что встанет как можно раньше, чтобы не попасть в толпу жаждущих утренних омовений, и сунула под подушку часы, и долго лежала, прислушиваясь к шуму широкой и мелкой речки под самым окном, и незаметно уснула, и проспала все на свете, и страшно удивилась, увидев, что в бассейне никого нет.

Некоторое время она просто качалась на воде, старательно держа на поверхности голову. На голове была прическа — или это Варвара думала, что была? — и она боялась ее испортить. Потом бояться за прическу стало скучно.

Когда еще она будет совсем одна в бассейне с теплой голубой водой, как будто она владелица замка и его окрестностей, и даже бурая гора за стеклянной стеной принадлежит ей?! Варвара решительно фыркнула, нырнула, посидела под водой, чтобы волосы хорошенько намокли и терять было бы уж совсем нечего, вынырнула, отряхнулась, как мокрая собака, и нырнула снова, и поплыла у самого дна, рассматривая равнодушное лицо мозаичной русалки. Ей казалось, что русалка тоже смотрит на нее, и она задрала голову и посмотрела наверх, через голубую толщу, на которой лежал яркий свет, снизу казавшийся почему-то дымным.

Расплескав воду, Варвара вынырнула и глубоко и шумно вздохнула, как засидевшейся на глубине кашалот, перевернулась на спину и поплыла, слегка шевеля ногами. Потом опять нырнула — чтобы проплыть под водой от стены до стены. Она слегка задыхалась, когда возле бортика с шумом вознеслась на поверхность.

— Доброе утро!

Варвара с ужасом посмотрела направо и увидела под водой волосатые ноги странной формы и веселенькие клетчатые плавки.

— До…доброе.