И не платим, а тетя Катя ждет, у нее муж ногу сломал, а мы-то обещали! Машинисткам начальница рассказывает, как опять подорожали костюмы «Шанель». Вы знаете, сколько получает машинистка?! Когда наша цаца едет в отпуск, вся компания оповещается о звездности ее отеля! Вот я вам расскажу про буржуазию. К нам однажды приехал директор «Уралмаша». Дело у него было к шефу. Он пришел в мятом костюме, с сигаретой, и портфель у него не застегивался из-за бумаг. Шефа на месте, конечно, нет, он опаздывает. Так вот, сел директор рядом со мной в кресло и пятнадцать минут, пока ждал, работал — звонил, писал что-то, опять звонил.

Потом встал и сказал: «Большой привет Альберту Анатольевичу, но я очень занят. Дело у меня большое. Называется „Уралмаш“». И уехал. Вот это буржуазия. Именно это, а не мой шеф!

— Убедили, — сказал Иван, — да и черт с ним, с вашим шефом.

— Мама тоже так всегда говорит — черт с ним, не обращай внимания.

— Вы живете с мамой?

— Нет. Они с отцом переехали в деревню, под Псков, когда она поправилась. Отец давно там дом купил, а когда на пенсию вышел, все достраивал его, улучшал, и они переехали.

Маме воздух был нужен, у нее сердце плохое, а папе, кроме этого дома, вообще ничего не надо. Я к ним часто езжу, особенно летом. У моей подруги «Жигули», и мы все вместе ездим. Она, Вася, это ее сын, и я. Раньше еще ее муж был, а потом они развелись. Мама даже не знает, что меня за границу отправили, — заявила она хвастливо, — мне обязательно нужно купить ей подарок.

— Я покажу вам большой сувенирный магазин, — пообещал он, и Варвара вновь насторожилась.

В этом был намек на какое-то «продолжение», а она не могла рассчитывать ни на какие «продолжения»!

Во-первых, она толстая секретарша, а он одет в «сельском» стиле, и пахнет от него изумительно, и серые, очень внимательные глаза кажутся черными из-за густоты прямых ресниц.

Во-вторых, в газете «Коммерсант» было написано, что у Павла Белого пропало полмиллиона швейцарских франков, и Варвара была совершенно уверена, что это напрямую касается ее.

Мигнул вдоль проходов свет, и снова зажглись надписи «Не курить, пристегнуть ремни», и Варвара вдруг расстроилась.

Самолет снижался, волшебство кончалось.

Вот черт. Она даже не успела как следует насладиться этими тремя часами.

Через двадцать пять минут самолет коснулся колесами серого бетона, сильно затормозил, как будто задирая хвост, и Варвара поняла, что прилетела в чужую страну, когда увидела крошечное чистенькое здание аэропорта, зеленые лужайки, шустрых автопогрузчиков, крест немецкой кирхи за редким леском и динамики сообщили, что за бортом плюс двенадцать градусов.

— Ну что, — спросил сосед, доставая ее куртку, — поедете со мной до отеля?

— Нет, — отказалась она, — спасибо.