Даже если преступления, совершенные этими двумя парнями, никак не связаны между собой, были ли оба парня знакомы друг с другом?

– Минуточку, – сказал он, выбрасывая жирную упаковку от сэндвича в урну, прежде чем закурить.

Как только он выкурил сигарету, они позвонили в дверь. Переговоры вела Самира. Наконец раздалось гудение, и дверь открылась. За тяжелой деревянной створкой оказался маленький вертикальный дворик, узкий, как колодец, но колодец этот впечатлял роскошью и красотой убранства.

Сервас задержался возле атлантов и кариатид, нависших над землей, возле медальонов и карнизов с рельефной резьбой, возле аркад первого этажа и окон с витражами на верхних этажах и, пока шел, не заметил ни одной камеры. С трех сторон двор окружало здание, а четвертую замыкала стена с порталом. В окнах второго этажа горел свет, потому что во дворе было темно даже днем, а уж в пасмурную погоду и подавно.

– Как будто в музей попали, – заметила Самира. – Если снизу смотреть – шею сломаешь.

А Мартен подумал, что сегодня это у него уже второй банкир. Но Бернар Лантене не имел ничего общего с директором банковского филиала. Сервас о нем справился: Лантене принадлежал к одной из самых древних династий Тулузы. В их роду банкирство передавалось от отца к сыну. Однако Огюст Лантене, старший в династии, в XIX веке нажил себе состояние на терракотовых лепных орнаментах. Эта техника вполне отвечала запросам тулузской буржуазии того времени: она создавала в архитектуре пышность форм.

В какой момент он перешел с терракоты на банковское дело, «Гугл» умалчивал. Но через несколько поколений члены семейства Лантене стали сливками местного общества. Да, в этом расследовании оказалось полно капканов.

– Это там, – сказала Самира, указывая на окованную деревянную дверь под аркадой.

Как раз за их спинами на второй этаж вела винтовая лестница. Внизу было сыро и холодно, как в подземелье. Они поднимались по высоким каменным ступеням, дрожа от холода. Банкир ждал их на верхней площадке, а вместе с ним и более приемлемая температура воздуха. «И банкиры тоже экономны», – подумал Мартен.

– Комиссар, – сказал Лантене.

– Майор…

Нижнюю часть лица Лантене закрывала черная маска, и видны были только серо-стальные глаза. Возраст человека в маске всегда трудно определить, но Сервас читал, что банкиру был пятьдесят один год, как и ему. С той только разницей, что в волосах Серваса было меньше седины. А главное – он не ходил дома в шелковом галстуке и в халате заоблачной цены.

– Следуйте за мной.

Они прошли по коридору с кессонным[33] потолком, и вощеные плашки паркета скрипели у них под ногами, как и должны скрипеть плашки в богатых домах.