– Волосы темные, короткие, вьющиеся, – перечисляла она, – трех-четырехдневная щетина, кожный покров расцарапан, потертости и эрозии на уровне виска, щечной мышцы и нижней челюсти слева…

Сервас покосился на Рафаэля. Тот молча следил за всеми движениями доктора Джеллали, только радужки его голубых глаз стали черно-синими.

– Ни одна из этих ран не смертельна, – продолжала Фатия Джеллали, отойдя от стола. – Смерть наступила, по всей видимости, от удара о землю… Возможно, об автомобиль… – прибавила она, на этот раз не сводя глаз с жандармского офицера.

Она еще раз приподняла голову и с особой осторожностью прощупала шейные позвонки.

– Исследование черепной коробки, головного мозга и шейных позвонков это подтвердит.

Вооружившись подсветкой-стило, она наклонилась и осмотрела пожелтевшие глаза, рот, зубы, ноздри и уши, прощупала шею и вернулась к груди.

Сервас видел, как она выпрямилась и немного помолчала. Надо было знать ее, как знал он, чтобы уловить непередаваемую эмоцию, с которой она вздохнула и сказала:

– Бьюсь об заклад, что это проделали каленым железом…

– Что?

Он тоже склонился над валиками плоти, из которых составлялось слово ПРАВОСУДИЕ.

Доктор Джеллали взглянула на него:

– Это требует подтверждения, но сильно на то похоже. В любом случае это выжгли еще до смерти… Бедного парня заклеймили, как скотину…

Она выдохнула. На протяжении своей карьеры она бессчетное количество раз была свидетелем проявлений глупости, жестокости и эгоизма человеческой породы. Но к таким из ряда вон выходящим вещам привыкнуть было невозможно. Вернувшись к столу с инструментами, блестевшими в свете хирургической лампы, она принялась их нервно перекладывать, и Сервас услышал звон металла о металл.

Он стоял неподвижно, затаив дыхание, и осмысливал это открытие. Что же оно может означать? Ему стало страшно, он все больше убеждался, что они столкнулись с преступлением, выходящим за все рамки. И ему вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко отсюда. Он знал, какие следы могут оставить такие расследования.

– Доктор, – раздался у них за спиной дрожащий голос жандармского офицера. – Доктор, майор… – стонал он.

Все обернулись к нему.

– Мертвец… Он очнулся!

5

Сервас оглянулся на прозекторский стол. У него вдруг закружилась голова и возникло ощущение, что из легких разом выкачали весь воздух. Офицер говорил правду: покойник, казалось, не просто их разглядывал, но и… да, он приходил в чувство.

Доктор Фатия Джеллали тоже обернулась, и глаза ее над маской выскочили из орбит.

– Это еще что за…

Это было все, что она смогла выговорить. Как в эпизоде «Ходячих мертвецов» покойник вернулся к жизни! Он корчился на столе, и зрачки его обезумевших глаз метались во все стороны.