Подведенные глаза моргнули, грудь поднялась еще выше, и всем своим обликом мадам префект теперь давала понять окружающим, что ее внимание целиком занято присутствующим здесь майором.

– Изложите, пожалуйста, суть дела, майор. Прошу вас быть исчерпывающе кратким и касаться только фактов.

Голос у нее был низкий, богатый обертонами. Сервас где-то читал, что в последние несколько десятилетий женские голоса становятся все ниже и ниже. «Низкий голос свидетельствует о силе», прокомментировала фониатр, у которой на эту тему брали интервью.

Он доложился. И заметил, как замыкалось ее лицо, по мере того как он говорил.

Она несколько раз с мрачным видом качнула головой, жадно вслушиваясь в слова, но, видимо, слова оказались горькими.

– Господа, я хочу собрать вас на совещание в префектуре к одиннадцати часам. Непременно.

Она взглянула на Мартена и прибавила:

– И вас я тоже прошу присутствовать, майор. То, что здесь происходит, очень серьезно.

Возразить было нечего, да он и не собирался.

41

В это утро редакция газеты «Ля Гаронн» походила на вулкан Килауэа на Гавайях в 2018 году: все секции агентства печати буквально кипели.

Надо сказать, событий было в изобилии, и на все вкусы: самоизоляция; манифестация, прошедшая накануне в центре города; покушения в Ницце; малайзийский премьер-министр, призывавший мусульман всего мира перебить французов; фронда мэров, которые хотят, чтобы снова открылись все мелкие лавочки; а теперь еще и этот труп на Новом мосту…

Эстер Копельман все это ужасно нравилось. Она обожала, когда редакция пребывала в походном режиме, когда даже самые ленивые и непрофессиональные вдруг принимались за дело, когда каждый сражался за право получить лучшее место в завтрашней газете.

Тогда у нее возникало впечатление, что она член журналистской группы «В центре внимания» газеты «Бостон Глоуб», получившей Пулитцеровскую премию за сенсационные материалы о священниках-педофилах.

Короче, наступал тот особенный день, когда все рано встают и сразу начинают работать.

– Копельман, Шометт хочет тебя видеть, – сказал человек неопределенного возраста, у которого из-под маски в горошек виднелся галстук-бабочка, тоже в горошек.

Он единственный в редакции сейчас умирал от скуки.

Занимался он вопросами культуры, но сейчас и театры, и кино, и библиотеки были закрыты. Учитывая, что страницы газеты были загружены свежайшими новостями, места на ретроспекцию какого-нибудь автора, увлеченного рассказами о своей депрессии, адюльтере или состоянии души, практически не оставалось. Проходя по редакции и оглядывая этот жужжащий улей, она вдруг задала себе вопрос: «А как же пресловутая социальная дистанция?»

Шометт сидел, положив на стол ноги в сандалиях и носках, и собирался откусить кусок сэндвича.