Иначе нам не в чем будет ехать в Хейлз!

Безмерное облегчение охватило Конала при мысли о том, что Адэр всем довольна и не жалеет о потере Стентона. Следующие несколько недель Конал покорно наблюдал, как Адэр, Элсбет и остальные женщины работали над двумя новыми платьями, которые ей предстояло надеть в Хейлзе. И даже не протестовал, когда они снимали с него мерки, чтобы сшить длинную черную бархатную куртку, подбитую и опушенную мехом: совсем простое одеяние с широкими манжетами. К его удивлению, оказалось, что жаловаться не на что. Даже новый колет нельзя было назвать вызывающим, хотя по вороту шла вышивка. Адэр сшила ему три новые полотняные рубашки и шоссы цветов тартана Брюсов. Увидев это, Конал растрогался.

– Я сделала все, как полагается хорошей жене, – только и сказала Адэр.

Для себя она с помощью женщин сшила два платья с завышенной талией и расширявшихся от выреза. Одно из темно-красного бархата, а другое – темно-фиолетовое, почти черное. Рукава длинные и узкие, вырезы квадратные. Манжеты темно-красного платья опушены мехом, а фиолетового – вышиты и отделаны узкой дорожкой крохотных жемчужных пуговок. Подолы обшиты лентами: на темно-красном красовалась золотая парча, на фиолетовом – вышитая тем же узором, что и манжеты.

– Думаю, мода давно изменилась, но я не знаю, что сейчас носят, – пожаловалась Адэр. – Эти получились немного элегантнее моих обычных платьев, чтобы почтить Патрика и короля, ибо приглашение в Хейлз – большая честь для нас.

– Я бывал в Хейлзе и раньше. Такой же замок, как Клайт, – хмуро сообщил Конал."

"– Наверняка больше, – покачала головой Адэр.

– Конечно, больше, – согласился он.

– Ты гостил там, когда Хепберн был простым лэрдом, а король – принцем. Сейчас все будет по-другому, – возразила она.

Конал невольно улыбнулся при виде взволнованной жены. Ему самому вовсе не хотелось мчаться в Хейлз по заметенным снегом холмам. Он надеялся на сильную метель, но его мечты не сбылись – в декабре несколько дней шел дождь. И хотя временами дождь переходил в снег, все же поездка была вполне осуществимой. И Адэр ничего не говорила о беременности. У него не было предлогов для отказа, так что пришлось ехать. К тому же Конал посчитал, что Адэр права: нельзя оскорбить короля и его лучшего друга, Патрика Хепберна, графа Босуэлла.

Новая одежда была тщательно сложена в сундук, который привязали к спине крепкого мула. Конал велел двум солдатам собираться в путь. Они отпраздновали первый из двенадцати дней Рождества мессой в зале, после чего был подан праздничный обед и лэрд подарил каждому мужчине серебряный полупенс, в благодарность за преданность. Зная, что их лэрд – человек небогатый, солдаты были искренне растроганы.