Договоримся.

Я хочу свиданий, общения, поцелуев… Но никогда ему об этом не скажу. Потому что вся суть в том, чтобы он тоже этого хотел.

– Хочу, чтобы ты не смел обо мне даже думать! – выпаливаю на эмоциях.

– Сим салабим, – презрительно комментирует то, как я в отчаянии топаю ногой. И тут же припечатывает: – Поздно, блядь.

Я отреагировать не успеваю. Потому как дальше происходит нечто ужасное. Из коридора доносится громкий, перебивающий музыку истерический визг. Распахнувшаяся дверь впускает в ванную клубы удушающего дыма и крик:

– Горим!

Ребята бросаются к выходу.

Кто-то, очевидно, успевает проскочить. Но большинству приходится вернуться. Сквозь дым вижу, как они бегут в обратную сторону.

– Там не пройти! – слышу четко, но все еще не верю в этот ужас.

Жутко слезятся глаза. Однако страшнее всего жжение, которое копится в груди. Я реально задыхаюсь, что ли? Подгоняемое животным страхом сердце забивает своим стуком все прочие показатели. В считанные секунды доводит меня до паники.

Не могу понять, что делать. Не способна даже пошевелиться.

Дальнейшие крики и звон разбивающегося стекла воспринимаю отстраненно.

– Прикрой нос и рот, – звучит четкий приказ Георгиева.

Сразу же за ним в моей руке оказывается мокрая ткань. Подчиняюсь бездумно. И все же не удерживаюсь, мычу сквозь тряпку:

– Мне страшно…

– Будет все хорошо… Обещаю.

Ничего не вижу, но чувствую, как он находит мою свободную ладонь и крепко сжимает ее.

– Закрой глаза, чтобы не жгло.

Киваю, забывая о том, что он меня тоже не способен видеть. Едва выполняю последнее указание, Саша тянет меня за собой в коридор.

13"

"Я поймаю тебя, слышишь?

© Александр Георгиев

«Она хочет, чтобы я ее поцеловал!»

Снова эти гребаные поцелуи… Я так далек от подобной хероты, как Северный полюс от Антарктиды.

Обычно мне тупо посрать, кто там кого целует. Но эта фраза касается одного конкретного человека. Девчонки, при одном упоминании которой мой вечный айсберг превращается в кипящий вулкан.

«Она хочет, чтобы я ее поцеловал! И я это сделаю! Как минимум это!»

Естественно, что это заявление Тохи – похоронный марш моей выдержки. Я люблю этого ебливого ублюдка как брата, но стоит представить, как он прикасается к Соне, меня на хрен из тела выносит.

Не подумайте, что махать кулаками – норма для нас. Мы дружим много лет. И как бы он себя не вел, пробить меня до сердцевины и расшатать на агрессию ему ни разу не удавалось. Но в момент, когда он горланит про этот поцелуй и валит на мою Богданову, я по эмоциям такие страйки выбиваю, что попросту отключается мозг.

Я себе не принадлежу.

Я горю так, словно готов его убить. Я дышу так, словно сам вот-вот сдохну.

Нет никаких «до» и «после». Только сейчас.