Отовсюду раздавались голоса на высоких тонах, возбужденные или пьяные, сложно было сказать. Вероятно, и то, и другое. Я уже решила, что не буду пить, так как через час мне нужно было отвезти нас домой.

Это всего на час, Лиллиан. Успокойся.

Мы прошли через прихожую — место, почти такое же большое, как весь первый этаж моего дома. Огромная лестница разветвлялась в двух направлениях, и ученики толпились на верхних этажах, опираясь на перила и глядя на толпу, собравшуюся внизу. Здесь было не менее двухсот человек. Это было безумие.

— Кажется, сюда! — Крикнула Ева мне в ухо и повернула налево, направляясь по коридору с черно-белой плиткой на полу и темно-красными стенами.

Стены были усеяны снимками в рамках, и я разглядывала их, пока мы шли. Беккет и его отец. Я не была близко знакома с самым богатым парнем в школе, но не могла отрицать, что он был красив.

Мы прошли по относительно тихому коридору, а затем снова оказались в шумной суматохе. Кухня. Она была огромной, с высокими потолками и мраморными столами. Панорамные окна открывали вид на темную ночь и далекие огни Хэйд-Харбора. Значит, это была та сторона дома, которая выходит на обрыв. Держу пари, что при свете дня отсюда открывался потрясающий вид, не то чтобы у меня были какие-то причины находиться в доме Андерсонов днем.

— Как ты так хорошо ориентируешься здесь? — поинтересовалась я, пока мы пробирались сквозь толпу, собравшуюся перед стойкой, где, судя по всему, стояли напитки.

— Из-за мамы. Она работает здесь уже много лет. Иногда я прихожу с ней, — сказала Ева, ее голос потускнел.

Точно. Мама Евы и Ашера зарабатывала уборкой чужих домой, у неё было множество клиентов по всему городу. Мне стало интересно, насколько странно было для Ашера, что его мама убиралась в доме его лучшего друга."

"Мы подошли к стойке, и я ошарашено уставилась на кучу бутылок. Похоже, Беккет не пожалел средств для гостей. Здесь было все, что только можно выпить, пунш, газированные напитки и, в довершение всего, в самом конце стойки — бармен, одетый в черное, который с театральным изяществом смешивал коктейли.

— Бармен на школьной вечеринке? Это безумие.

Ева рассмеялась.

— В наши дни их называют миксологами, и расслабься. Если Беккет, мать его, Андерсон, хочет тратить свои деньги на это, то какая разница?

Конечно, она была права. Я ненавидела осуждающий голос, который всегда ворчал в моей голове. Он звучал как у моих родителей. Я могла слышать их слова даже находясь далеко от них. Чтобы предугадать мамины насмешки над роскошной сервировкой кухни, не требовалось её присутствие здесь.

— Давай, выпей и успокойся немного, — произнесла Ева, хватая бутылку пива.

— Нет, мне нельзя. Мне еще садиться за руль, помнишь? — Я посмотрела на часы. — Примерно через пятьдесят минут.