Сдался, но поклялся себе, что это будет действительно в последний раз.

А через три месяца вот это все. Я себя до сих пор виню, потому что если бы отказался — человек был бы жив. На моей это все совести.

Сереге прилетел бумеранг. Как и было завещано еще в кабинете Степана Андреевича: разбой, десять лет. По факту, это была обычная пьяная драка, где он очень сильно ударил мужика, тот упал, а они с приятелями его обворовали и сбежали. Их быстро нашли и выставили все так, будто те заранее договорились. По крайней мере, со слов моего младшего брата. Верю ли я? Если честно, нет. Учитывая все то, что он творил — Серега был способен на такой поступок.

И я отказался его откупать. За это я себя тоже виню, но больше за жизнь того человека. Надо было давно все это прекратить."

"И с матерью надо было давно все решить. Я все чаще слышу в последнее время понятие «токсичных родителей». Или что-то вроде того…Почему я раньше не замечал, как токсична на самом деле моя мать? Наверно, потому что в глубине души тот мелкий, угловатый мальчишка, коим я был когда-то, да и все мы были, что уж отрицать, жив. Наверно я на его грезы о семье нормальной поддаюсь.

Не хочу видеть очевидного, потому что он не хочет. Ему-то для выживания необходимо было цепляться за что-то светлое, и этим светлым была мама. Она ведь не пила. Доверять, защищать маму — вот его задачи. Но она-то меня никогда не защищала…Если по факту-то думать, да? Мать любила отца, как безумная, а мы - лишь способ его привязать. Сомнительный такой, но да, это так. Иначе она бы разве его не выгнала?

Почему сейчас, как прозрел? Наверно, потому что я стал отцом. Правда это или нет, но отцовство меняет. Не всех, это да, но меня сильно и как-то сразу.

С первого взгляда на Давида я знал, что защищать его — моя главная задача. А еще…я когда на него смотрю, мне настолько дико вспоминать свое детство. Как можно ударить своего ребенка? Давид у меня ежик, ему палец в рот не клади, но я смотрю в его глаза — мне тепло. Особенно тепло, когда вспоминаю, как он глядел на меня, пока я учил его кататься. Знаете? Так дико-дико доверчиво.

Тянется. Я этого не заслужил, а чувствую, как это маленькое существо тянется ко мне. Ищет одобрения. Боится разочаровать. Глупенький еще…как ты можешь разочаровать меня, если ты — мой самый главный подарок в жизни? И ударить его? Да ни за что в жизни! Даже больше скажу.

Если бы я видел, что Алиса относится к нему плохо, или позволяет кому-то относится к нему плохо, тогда да. Это точно, я бы состряпал похожий иск, но она — та самая мать, которую я представлял себе в детстве. Мягкая, веселая, учит, занимается, разговаривает и защищает. Мой сын чистый и сытый, хорошо одетый, он — счастливый ребенок. Смелый, умный, не стесняется, а еще знает английский, как большинство взрослых людей.