Я когда домой вернулся тогда, нихрена снова не помню, конечно, но с утра, когда паззл хоть немного восстановился…Черт, я себя убить был готов. Мне и так дико сложно смотреть ей в глаза и знать все. Она ведь не знает. Она мне верит — и это полное дерьмо. Особенно видеть в этих ее глазах такую любовь, что размером с Эверест.

Тогда я решил точно — секс на стороне не моя история. Я и так поступаю с ней, как конченный мудак, еще и изменять? Нет. Оставьте себе свой картбланш, господин-мэр-Чистов, засуньте в задницу и прокрутите пару раз. Я и так почти что сдох — не могу, и точка.

После этого случая, для перестраховки сдал все возможные анализы даже. К Алисе не могу прикасаться, пока не буду уверен, что чистый — этого ей тоже не надо. Тянуть в дом грязь? К ней? Нет. Я и так ее притянул достаточно — себя, целиком и полностью.

Опрокидываю новую стопку и смотрю ненароком на свое кольцо. Горько. Все могло бы быть иначе, правда, а вышло так стремно, что хоть стой, хоть падай. И я бы честно сидел здесь и дальше, топил все, что чувствую, на дне бутылки Столичной, только вот Алиса мне всю трубку сорвала.

Волнуется. На часах уже двенадцать, а меня дома нет. Она спать тоже не ляжет, так что приходится заказывать такси и ехать.

Снова видеть разочарование на дне ее чистых, голубых глаз. Нет, она никогда его не показывает, а я все равно чувствую — не такого мужа она себе хотела, это точно. Я больше похож на своего галимого папашу, чем на кого-то достойного оваций. Так мне и надо. Помню, как после свадьбы он притаскивался, чтобы денег попросить. Еще бы! Вспомнил о сыне спустя столько лет, он ведь на дочери мэра женился, а значит, есть, чем поживиться.

Выглядел откровенно плохо. Зубов — нет, цвета лица — нет, его самого как будто и нет. Все пропил, и иногда мне кажется, что, может, это и моя судьба? Мне так и надо.

А вместо клоповника и притона, я вваливаюсь в чистую, светлую прихожую. Алису уже не пугаю. Она пару мгновений смотрит на меня так тяжело, потом вздыхает и подходит, но я на ногах не держусь и валюсь на пол аккурат рядом с белым комодом, который она ждала из Москвы. Долго. А тут я — пачкаю его. Твою мать…"

"Стараюсь отодвинуться подальше. Алиса душу вложила в этот дебильный ремонт, до которого мне дела нет.

Но ей-то есть. Я же вижу, как долго она сидит и выбирает каждую деталь, чтобы идеально подходила. Чтобы уютно было у нас. Раз муж из меня — дерьмо, единственное, что могу - это хотя бы проявлять уважение к ее стараниям. Пусть и пустым, но это неважно вообще.

- Олег, боже, ты опять напился…

Отдаленно слышу ее голос, а еще улавливаю волнение и разлепляю глаза. Она сидит напротив, хмурится, потом цыкает. Прячется от меня, не хочет ранить, а надо.