Чертовы синие глаза…

Ох боже.

- Мальчики, прекратите себя так ужасно вести и…О господи! Алиса?! - Соня заходит следом, а я уже стонать готова от этого полного абзаца — что происходит?!

Нет! Серьезно! Что. Происходит?! Не хватало только…

- Олег, я думаю, что нам…

Конечно. Ну конечно! Последний участник моего кошмара в здании — бывшая свекровь. Она застывает в дверях, а потом смотрит на моего сына — и это, скажу я вам, последняя, чертова капля.

- Давид, мы уходим.

- Но как же десерт?

- Я сказала — сейчас!

Да, подрыкиваю, и да, я знаю, что веду себя абсолютно несправедливо и глупо — нельзя срывать на ребенке свою злость и смятение на него перекладывать, а еще нельзя бежать, раз попалась. По-взрослому было бы сесть за стол и продолжить есть, как ни в чем не бывало, но это выше моих сил.

Я не могу. Извините. Возможно, я совсем не взрослая, возможно, все еще та идиотка, но даже принципиальность и желание доказать обратное не заставят меня остаться в этом проклятом зале…Нет, увольте.

Тяну сына за руку, а второй срываю его рюкзачок — вопит тут же.

- Мам, ну аккуратней! Там же Молния!

Мне некогда объясняться. Я кидаю на стол пять тысяч — следует, естественно комментарий:

- Ты много положила…

Давид, блин! Не сейчас! Хватаю его на руки и разворачиваюсь было в сторону выхода на террасу, а в этот момент Олег делает на нас шаг. Ну нет! Не смей к нам приближаться. Выставляю в него указательный палец и застываю на пару мгновений, тяжело дыша. Он останавливается тоже. Не на меня смотрит — на Давида. Высчитывает? Сравнивает? О боже! Нет!"

"Срываюсь с места и почти несусь на выход через террасу — он снова наступает. Ты что, придурок?!

- А ну стой на месте! - грозно встревает Давид, вцепившись в свой рюкзак, - Не подходи к моей маме, она не хочет! Я уже одному навалял, у меня сил и на тебя хватит! Стой!

И он снова замирает. Сейчас я даже благодарна за то, какой мой сын сам по себе — я, боюсь, и за сто лет не научусь давать так отпор и останавливать всяких козлов одним взглядом.

Олег

Он так по-взрослому на меня смотрит, что я теряюсь, если честно. Мелкий еще, но взгляд настолько осознанный, прям сразу парализует. Да, вру. Меня бы парализовал любой взгляд моего ребенка, о котором я знать не знал, а теперь вижу, и меня как по башке шарахнули. Такой же диссонанс и потерянность — в ушах еще дико звенит, все кружится как будто. Я только его вижу. Точнее то, как Алиса его уносит — палец, зараза, показывает. Мне. Смотрит ведь точно на меня и выставил, как король, которого несут на руках. Нет, не так. Он гордо позволяет себя нести — ближе к правде. Отвлекается лишь на миг, чтобы схватить с подноса официанта пирожное, бросает ему что-то вроде:

- Она много положила, так что это мое!

И снова выставляет средний палец — Алексей рядом начинает ржать.