Такой фарфор особо прочный и гладкий, потому что при его изготовлении добавляют настоящую жженную кость.

Чашки Маши и Лены зависают в воздухе. Девушки переглядываются и синхронно ставят их на блюдца.

— Чего-о, прям из костей настоящих трупаков? — Фиалкин разглядывает свою чашку с воодушевлением археолога-любителя.

Фиалкин маму явно бесит: ее улыбка становится шире, а голос — слаще.

— Домашнего скота. Кости перемалывают в муку, затем обжигают до получения костяной золы… Дорогой, справа лежит лопаточка, — еще более сладким тоном говорит мама Рысеву, который намеревается взять пирожное с блюда руками.

— И эту смесь добавляют в производство.

Завершив лекцию об останках животных и фарфоре, мама спрашивает моих друзей, куда они будут поступать и кем работают их родители. Меня это убивает. Она считает, что узнает моих друзей по ответам на эти два вопроса. Больше ее не интересует ничего.

А по-моему, любимая песня способна рассказать о человеке в сто тысяч раз больше. Но маму не интересуют ни наша любимая музыка, ни мечты, ни хобби, ничего. Ведь все это «пустая трата времени».

Рысев отвечает, что пойдет в армию.

Фиалкин шутит, что станет альфонсом. Маша говорит, что пойдет учиться на парикмахера. Мамина левая бровь медленно поднимается.

Мне кажется, будь мама президентом, она издала бы закон о принудительной стерилизации тех, кто не собирается получать высшее образование. Вышка для нее — что-то вроде обязательной прививки.

Она переводит взгляд на Лену. Та шутит:

— А я никуда не буду поступать, замуж выйду!

Мама смотрит на Лену как на клопа. Лена понимает, что мама восприняла ее слова серьезно. Смущается.

— Шучу, — быстро говорит она.

— Буду поступать в лесной.

По лицу мамы непонятно, что лучше — замуж или в лесной. В местный институт лесного хозяйства обычно поступают те, кто не поступил в нормальные вузы.

Один Никитин маму радует: говорит, что собирается поступать в архитектурный университет. Но, задав следующий вопрос, про родителей, она немедленно разочаровывается. Его мать с отцом работают помощниками по хозяйству в доме одной богатой семьи. Они живут там же, в домике для прислуги, а на выходных навещают сына.

— Так, значит, всю неделю ты без присмотра? — удивляется мама.

— Да. С одиннадцати лет.

— И это нормально, по мнению твоих родителей? — спрашивает мама с осуждением.

— Мам… — Мне ужасно за нее стыдно, хочу, чтобы замолчала.

Никитин удивляется:

— Ну да. А что такого? Они мне доверяют. Да и я ничего от них не скрываю. У меня современные родители.

— Нет, ничего такого, ты прав. Видеть своего ребенка два раза в неделю — это так… Современно.

Никитин потупляет взгляд. Я опять готов провалиться сквозь землю.

После чая я провожаю друзей.